Газлайтер - Григорий Володин

по туннелям под Островом Некромантов. Сами некроманты называют их «Лабиринтом Первозданной Тьмы». Название, в принципе, верное, да только пока что мы не встретили ни одного перекрёстка, хотя наверняка тут больше одного коридора.

Гюрза идёт рядом. Она поворачивает голову ко мне и всматривается в моё лицо:

— Ты чем-то расстроен, Данила?

Мы с Гюрзой ещё в самом начале условились: в Лабиринте никаких титулов. Никаких «леди», «ваше величество». Ни к чему эти громкие наименования в темноте.

— Да так, ничего серьёзного, — отвечаю.

— Понимаю, — мягко говорит она. — Здесь тяжело находиться.

— Да нет, тут-то как раз нормально. Даже отлично. Гораздо лучше, чем на кремлёвском балу, где мне предстоит оказаться на следующей неделе.

Гюрза приподнимает бровь. Выражение лица у леди — удивлённое.

— Ты очень оптимистичен, Данила. То есть ты правда считаешь, что мы уже на следующей неделе вернёмся домой?

— Лабиринт не может быть бесконечным, — пожимаю плечами. — Мы ведь больше не слепы. Тьма нам не страшна. Местные пауки и узники — тоже. Значит, выйдем. Временами я чувствую потоки воздуха. Их частенько глушит Тьма, но я их всё равно улавливаю. Мы идём правильно.

— Я до сих пор поражена, — качает головой Гюрза. — Что ты не устаёшь, хотя в круглосуточном режиме преобразуешь Тьму вокруг.

— Ах, это. Я просто выносливый, — ну и Ломтик подкинул недавно уже вторую партию энергопластырей.

Безусловно, Гюрза уже догадалась, что у меня есть какой-то секрет, особенно после того, как Змейка сговорилась с Ломтиком, и малой перекинул хищнице чашку латте, сваренного в Невском замке, а та, в свою очередь, когтистой рукой передала мне, вся гордая и счастливая. Да уж, совсем не палятся мои питомцы.

Гюрза тогда тактично промолчала, даже в сторону отвернулась. Но я не грубиян, потому попросил у Ломтика вторую чашку кофейка специально для леди, за что она сердечно поблагодарила и от вопросов, конечно, воздержалась, что очень мило с её стороны.

А дальше палиться не было смысла, и я запросил из Невского замка и фонарик, и бутылку воды, и омлет с беконом на две персоны. Ну не есть же нам убитых безумцев, в самом деле.

Леди благодарила за каждый подарок, игнорируя факт чудесного появления вещей. Тогда в награду ей и женские кроссовки передал. Она не удержалась и попросила практичную одежду. Просьба логичная. Платье у неё совсем изорвалось, оголив груди и бёдра. Да и мой изодранный смокинг — совсем неудобный.

Так что теперь мы оба идём по туннелю в спортивных костюмах «Ататас», одна только Змейка осталась, как раньше, в чём мать родила.

Иду — и мысленно снова связываюсь с Ледзору. Наш разговор прервался в самый пик, когда Лена передала про этот долбаный царский приём.

— Хо-хо-хо! — передаёт Ледзор с энтузиазмом хладнокровного идиота. — Уже собираю спасательную группу! Мы с принцессой Айрой сейчас отправимся на Остров Некромантов! Граф, не переживай, я беру лучшую свою Морозную гвардию. Они тебя мигом вытащат!

Ох, нет! Таких спасателей мне не надо!

— Может, не надо Морозную гвардию, — вздыхаю я. — Возьми рептилоидов и тавров. А ещё Чернобус отлично подойдёт. Его стая морозит выхлопными газами, так что она, своего рода, тоже Морозная гвардия.

— Да ладно тебе, граф! — Ледзор ухмыляется, как будто мы в туристическом агентстве, а не обсуждаем спецоперацию. — Мои гомункулы уже спецы. Морозня справится! Доверься мне!

— Ну хоть Дубного возьми с ними, — ворчу. — На одних гомункулов я ещё не подписывался.

Вообще-то Дубный сейчас в теле дроу и должен быть в гарнизоне под Москвой. Единственный из моих бывших легионеров, кому я дал второй шанс. Почему? Да потому что не был скотиной, в отличие от большинства. Ну, правда, ещё парочка были нормальными парнями, тот же Стоеросов, к примеру, но их очередь на воскрешение ещё не наступила.

А Дубный при жизни был дворянин с честью и совестью. А сейчас так вообще красавец-дроу. Чёрные волосы, голубые глаза, нежная, как у девчонок, серая кожа. Неудивительно, что на него теперь пускают слюни половина незамужних дворянок. Все барышни западают на его дроускую симпатичную мордаху.

Он, правда, до сих пор не может забыть мою бабку, которую у него увёл дед Филинов, а его самого сделал ментальным пленником без тела.

Продолжаем двигаться по туннелю. Всё просто пока. Ни развилок, ни боковых ходов, ни новых узников на пути. Только прямой путь, как стрела.

Да, кстати, те безумцы, что напали на нас раньше, были узниками. Причём здесь таких должно быть много, несмотря на то, что большинство попавших сюда умирает в первые дни. На Острове Некромантов ссылка в Лабиринт используется вместо электрического стула и смертельной инъекции. Сюда скидывают всякий сброд — не для перевоспитания, а чтобы исчезли. Убийцы, насильники, извращенцы, ритуальщики и мразь всех мастей. А также политические преступники и те, кто не платил налоги. На Острове с этим жёстко: провинился — в Лабиринт. И живи как хочешь. Или не живи — тут неважно.

По мыслеречи пробивается сигнал. Это Студень.

— Шеф, прости, Лакомка говорила не отвлекать тебя, но тут важная информация. Я не могу не сообщить.

— Говори, — разрешаю с барского плеча. Я всё равно топаю уже битый час, и мне скучно.

— Семибоярщина собирает гарнизон, — говорит старший гвардеец. — В соседнем с Невинском графстве. Это земля свата Трубецкого. Там засветились и люди Паскевичей. Всё указывает на князя Паскевича. Он снова мутит воду против тебя и уже склонил бояр.

Паскевич. Снова этот урод. Как же он достал. Как и Семибоярщина, впрочем. Бояре никак не научатся не лезть ко мне. Интересно, как князь их уломал? Или они сами не могут долго жить, не рискнув собственной шеей и всем, что имеют?

— Григорий Калыйр тоже здесь и просит поговорить с тобой, — добавляет Студень. — Я ему дам вассальное кольцо, если ты не против?

— Давай, — разрешаю.

В ментальный канал тут же влетает знакомый ментальный отклик казаха.

— Даня, слушай, — говорит Гришка. — У меня тут неподалёку от твоего портала собралась группировка Старшего жуза. Мы хотели двинуться на охоту…

— Помню что-то такое, — вспоминаю. — Ты говорил, что готовишь большую вылазку на Ту сторону.

— Всё верно. Только никуда мы не двинемся. Мы остаёмся там же, в боевом ожидании. Если те же бояре сунутся — мы рядом. Выдвинемся,