Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Тишина держалась между нами пару минут. Торговец ел аккуратно, без спешки.

— Ты знаешь, почему эта лавка стоит именно здесь? — спросил он, не поднимая взгляда.

— Подозреваю, что не ради удобства покупателей.

Он усмехнулся.

— Когда в моём мире появились первые разломы, я был ребёнком. Их встречали как дар. Новые стихии, новые возможности. Маги росли быстрее, чем деревья после дождя. Государства спорили, кому достанется больше силы.

Он налил воды в стакан.

— Были и те, кто хотел всё запретить. Сжечь книги, уничтожить источники. Споры быстро перешли в войны. Мир делился на лагеря. Каждый считал себя правым.

Я слушал, не перебивая.

— Внешний враг пришёл позже, — продолжил он. — Когда мир уже привык к новой силе. Когда люди решили, что контролируют процесс.

— И что произошло?

— Они оказались частью процесса.

Он отложил вилку.

— Разломы вытягивали ресурс. Города светились ночью, маги сражались за контроль, а земля под ними становилась мертвее. Никто не видел общей картины. Каждый защищал свой кусок.

За окном пустошь оставалась серой.

— Когда пришёл настоящий удар, сопротивление было разрозненным. Кто-то сражался, кто-то бежал, кто-то пытался договориться.

— Договорились?

— Нет.

Он посмотрел на меня прямо.

— Территория этого разлома — всё, что удалось спасти. Остальная часть мира растворилась, когда энергия иссякла.

Я отставил стакан.

— Какая цель у разломов? И что за энергия?

Эрмий сцепил пальцы.

— Каждый мир содержит вещество, которое вы называете по-разному. В моём мире его называли эфиром. Где-то его больше, где-то меньше. Когда объём достигает определённой отметки, начинают формироваться разломы.

Он говорил спокойно, будто перечислял товары.

— Это захватчики. Экзамен для нового мира. Они вытягивают эфир, опустошая планету. Уничтожают или порабощают жителей. Когда мир на последнем издыхании — приходят падальщики. У них одна цель — собрать остаток.

Я вспомнил радужный перелив у входа.

— Как пройти экзамен?

— Закрыть восемь великих разломов.

— В нашем мире их только пять.

— Значит, три находятся за пределами известных территорий. Их всегда восемь. Как и стихий.

Я провёл пальцем по краю тарелки.

— Закрыть их способны только универсалы?

— В теории исходы разные. На практике я видел лишь один.

Он не уточнил.

— Ваш разлом тоже питается эфиром? — спросил я.

— Да. Но не только от твоего мира. Я торговец. Я не нахожусь долго в одном месте.

— То есть разломы можно перемещать?

— Много чего можно, если знать как. Тебе ещё рано об этом думать.

Я откинулся на спинку стула.

— Я могу найти путь сюда повторно?

— Всё возможно.

Он поднялся, собрал посуду. Стол исчез так же, как появился.

— Мне, наверное, пора, — сказал я. — А то Аристарх там от тоски полиняет.

— Кстати о твоём попугае, — произнёс Эрмий, когда я подошёл к двери. — Он не так прост. Постарайся не рассказывать ему важных деталей своих возможностей.

Я обернулся.

— Пока в мире есть хотя бы один абсолют — у мира есть шанс, — добавил он.

— Спасибо. Учту.

Дверь открылась.

Пустошь встретила тем же серым светом. Попугай спрыгнул с крыши и сел мне на плечо.

— Долго жрал?

— Разговор был полезный.

— Я так и думал, — щёлкнул клювом Аристарх. — Этот тип пахнет старыми историями.

Я оглянулся. Лавка стояла на месте. Вывеска выглядела так же облезло, как и раньше.

— Идём, — сказал я.

Разлом впереди мерцал спокойно, будто ждал.

Я сделал шаг к мерцающей границе, но за спиной раздался голос:

— А куда ты путь держишь?

Я обернулся. Эрмий стоял в дверях лавки, будто никуда и не уходил. Свет внутри остался тёплым, за его спиной — аккуратные стеллажи.

— В Нарвскую крепость, — ответил я.

Он прищурился, будто примеряя ответ к чему-то известному только ему.

— Понравился ты мне, — сказал он наконец. — И сделку мы прибыльную заключили. Иди вон в ту сторону.

Он указал не туда, где мерцал основной выход, а чуть левее — на участок пустоши, который раньше казался обычной серой полосой.

— Там есть выход. До цели останется немного.

Я посмотрел в указанную сторону. Ничего, кроме сухой земли и редких камней.

— Спасибо вам.

— Сочтёмся.

Он развернулся и вошёл обратно в лавку. Дверь мягко закрылась. Вывеска качнулась на ветру.

Я направился туда, куда он показал.

Пустошь постепенно менялась. Воздух стал плотнее, земля посветлела. Вдалеке появилась тонкая вертикальная трещина, почти прозрачная, как стеклянная нить.

Я шагнул в неё.

Мир выдохнул холодом.

Снег ударил в лицо. Воздух резкий, влажный. Под сапогами хрустнула корка льда. Я сделал ещё шаг и оказался на склоне холма.

Внизу текла река. Лёд схватил её у берегов, но в середине тянулась тёмная полоса воды. Над водой стелился туман.

Слева, на этом берегу, поднимались стены крепости. Камень тёмный, массивный. Башни прямые, без излишеств. Зубцы ровной линией резали небо.

На другом берегу — ещё одна цитадель. Сквозь туман различались флаги. Чужие цвета. Ветер тянул их в сторону воды.

Попугай вылетел из разлома следом, встряхнул крылья.

— Это что ещё за морозильник?

— Север, — сказал я.

Я начал спускаться к реке. Снег был глубоким местами, местами плотным. Сапоги оставляли чёткие следы. Ветер бил в лицо, тянул плащ к спине.

На башнях Нарвской крепости двигались силуэты. Часовые. Их движения были сдержанными, выверенными. Никто не махал руками, не кричал. Просто смотрели.

С другого берега тоже смотрели.

Река между ними лежала как граница, проведённая холодом.

— Никакого уважения к бедной птице, — пробормотал попугай, перелетая с ветки на ветку. — Ни зерна, ни укрытия. Один снег.

— Быть может тебя хотя бы здесь на суп пустят? — сказал я, не сбавляя шаг.

Попугай завис в воздухе.

— Да как ты смеешь, смертный?!

Я вытащил кинжал и начал вращать его в пальцах.

— А давай проверим твоё бессмертие.

Попугай отлетел подальше.

— Да чтобы я тебя ещё раз спасать полез, да никогда!

— Запомню.

Мы подошли к мосту через реку. Этот был каменным, коротким, с массивными опорами. Лёд у основания треснул, но конструкция держалась.

У ворот стояли стражники в зимних плащах. Металл на шлемах поблёскивал сквозь иней. Один из них поднял руку.

— Документы.

Я достал конверт, передал. Печать императора развернули аккуратно. Стражник пробежал глазами строки, кивнул второму.

Ворота начали