Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Над головой — серое небо. Где-то далеко слышались голоса. Здесь был парк, кусты, влажная земля, следы старых троп.

Я стоял секунду, смотрел на руки. Они были в пыли, в мелких ссадинах.

Надеюсь меня не будут искать. А если и будут — пусть попробуют что-то доказать.

Я сделал шаг в сторону кустов, ушёл с места выхода и засыпал люк листьями и ветками, как мог. Потом пошёл дальше, стараясь не оставлять лишних следов.

Где-то внизу осталась сеть ходов. Где-то наверху остался недовольный маг земли, точнее почти Архимаг. А я хочу ванну и спать... можно одновременно.

Я вышел из парка через боковую калитку. Трава липла к сапогам, штаны в пыли, рукав порван у локтя. Над аллеями тянулся лёгкий туман, дворники сгребали листья к бордюрам, первые извозчики сонно спорили о цене. Столица просыпалась спокойно, будто ночью никто не проваливался под землю.

Глава 2

Я свернул к узким улицам, где лавки ещё закрыты. В витринах — тёмные отражения. Поймал отражение своего усталого лица, грязь на скуле, взгляд прямой. Свернул дальше, проверяя перекрёстки. Хвоста не увидел. Если и был, держался далеко.

Дом Алексея стоял в стороне от шумных проспектов. Дверь оказалась приоткрыта. Я толкнул её плечом и вошёл.

За столом сидел Дмитрий. Чай перед ним остывал. На столешнице лежал свёрнутый лист с печатью.

— Ты где шляешься? — спросил он, не поднимая глаз.

Я стянул перчатки и бросил на край стола.

— Обороты сбавь. А то забуду, что мы родственники, и дам по роже.

Дмитрий поднял взгляд. Лицо каменное. Он подвинул ко мне бумагу.

— Ты уже довыделывался. Вот тебе презент от самого императора.

Я развернул лист. Плотная бумага, сухая формулировка, чёткая печать.

— Что это?

— Твоя вира за попытку незаконно купить часть императорских владений в центре.

Я пробежал глазами строки. Центр столицы. Владения императора. Попытка приобретения. Нарушение порядка.

— Оспаривать бесполезно?

— Верно понимаешь.

— И что дальше?

— Приграничная крепость. Пять месяцев. За какие-то услуги перед государством тебе позволили продолжить обучение в академии. Наставник передаст учебники и задания для индивидуального изучения.

Я сложил лист.

— Когда выдвигаться?

— Вчера. Тебя уже не должно быть в городе. Поэтому поспеши. Едешь один. Это приказ императора.

— Странный приказ.

— Вот именно.

Я положил бумагу обратно на стол. Печать блеснула в утреннем свете. Формулировки выстроены так, что спорить не о чем. Попытка — есть. Владения — есть. Император — есть. Дальше можно не продолжать.

— Крепость какая?

— Узнаешь по дороге. Документы в конверте. Передашь командиру гарнизона.

Я кивнул.

Влад вышел из соседней комнаты, держа в руках мои вещи. Рюкзак уже перетянут ремнями, плащ свернут, сапоги вычищены грубо, но быстро.

— Лошадь готова, — сказал он.

Я прошёл в комнату, сменил рубашку, перевязал локоть. Пыль с лица смыл холодной водой. В зеркале на стене мелькнуло отражение — студент, который не выспался. Таких по столице десятки.

Вернулся к столу. Дмитрий сидел так же.

— Кто ускорил? — спросил я.

— Тебе какая разница?

— Просто интересно.

— Интерес оставь для академии.

Я надел плащ, застегнул пряжки.

Дверь распахнулась. Алексей вошёл быстро, будто спешил успеть до моего выхода. В руках — несколько книг, перевязанных шнуром.

— Успел, — сказал он и положил свёрток на стол. — Возьми.

Я развязал шнур. Учебники. Плотные, с пометками на полях.

— Постарайся добраться до порога развития адепта, — сказал Алексей. — У тебя там будут шансы.

— В крепости?

— Везде есть шансы.

Он не стал разворачивать тему. Я убрал книги в рюкзак.

— Маршрут знаешь? — спросил он.

— Документы есть.

Алексей кивнул.

— Пиши.

— Если дадут.

Я пожал ему руку. Коротко. Он задержал взгляд на моём лице, потом отвёл взгляд.

Во дворе лошадь уже стояла осёдланная. Влад подтянул подпругу, проверил ремни.

— Едешь один? — спросил он.

— Да.

— Понял.

Я взял повод, поставил ногу в стремя и сел. Седло встретило привычной жёсткостью. Рюкзак лёг за спину ровно.

Дмитрий вышел на крыльцо.

— Не задерживайся, — сказал он.

— Лучше бы пожелал не сдохнуть.

— Чтобы тебя убить сильно постараться нужно.

— Тоже верно.

Я тронул повод. Лошадь пошла шагом.

Улицы наполнялись людьми. Студенты спешили к академии, лавочники открывали ставни, по мостовой гремели первые телеги. Никто не смотрел на меня. Уставший парень в плаще, выезжающий из двора, — привычная картинка.

Я держался боковых улиц, избегая центральных площадей. Через пару кварталов выехал на широкий тракт, ведущий к воротам. Стража проверяла повозки лениво. Документы показал без спешки. Печать императора открывает многие ворота.

— Счастливого пути, — сказал один из стражников.

Я кивнул и выехал за пределы города.

Столица осталась за спиной, купола и крыши растворялись в утренней дымке. Солнце поднималось медленно, освещая камень и черепицу.

Маршрут в документах обходил московский разлом. Я отметил это сразу. Ловцы душ сейчас заняты своим, и пересекаться с ними не хотелось. Пока рано.

Тракт шёл ровной линией, потом уходил в сторону. Лошадь перешла на рысь. Тело отзывалось на каждое движение, но это лучше, чем пытаться выжить под атаками Архимага.

Пять месяцев. Приграничная крепость. Индивидуальное обучение. Формально — наказание. По факту — удаление.

Я достал конверт на ходу, вскрыл край и пробежал глазами. Название крепости — знакомое. Северная линия. Там ветер срывает крыши, а земля зимой звенит от холода.

Я убрал лист обратно.

Городские стены уже почти исчезли за холмами. Дорога впереди тянулась светлой полосой, разделяя поля и редкие рощи.

Я прибавил шаг.

Утро окончательно вступило в силу. Люди, спкшащие навстречу, не смотрели на меня. Им важнее были свои дела.

Я поправил ремень рюкзака, ощутил под тканью книги Алексея. Лошадь фыркнула, ускоряясь.

Тракт постепенно редел. Каменные дома остались позади, поля сменились пустошами, потом редкими перелесками. Придорожные столбы кренились к канавам, надписи на них выцвели до серых пятен. Дорога ещё держалась, но ухоженности в ней стало меньше — выбоины, трещины, колея, в которой застаивалась вода.

Вдалеке, на холмах, мерцали небольшие разломы. Узкие всполохи света, будто кто-то проткнул ткань мира иглой и оставил отверстие. Пара — совсем крошечных, один — шире, с ленивыми переливами. Раньше я бы свернул. Проверил. Забрал своё.

Сегодня я даже не сбавил шаг.

Лошадь шла ровной рысью. Повод натянут привычно, седло поскрипывало в такт движениям. Ветер