Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я подполз ближе, упёрся ступнёй в стену, подтянулся к краю, чтобы дотянуться до его куртки. До верхнего уровня оставалось чуть больше вытянутой руки. Камень скрипел, будто живой.

Рюкзак висел на плече, пытаясь утянуть вниз. Я дёрнул застёжку, нащупал внутри знакомые бутылочки. Два огненных зелья, гладкие, как будто их полировали. Достал быстро, без церемоний. Сейчас важнее было успеть засунуть их туда, где они помогут мне пустить врагов по ложному следу.

Карман у Морозова оказался закрыт. Я приоткрыл и пальцами и протолкнул внутрь первое. Потом второе. Ткань натянулась.

— Хорошо, что верёвки снял.

Плита снова дёрнулась, сжала проём ещё на ладонь. Я ухватил Морозова за ремень и подтянул его на пару сантиметров к себе, чтобы не зажевало вместе с бутылками. Тело подалось легко. Слишком легко.

— Пусть теперь попробует доказать, что это не он переполох устроил.

Если Морозов выживет, по запаху и следам его быстро найдут. Если не выживет — найдут всё равно, только быстрее. В обоих случаях эти два зелья станут хорошей точкой в чужом отчёте. Чужие люди любят простые причины.

Камень сошёлся. Кромка, на которую я опирался, исчезла. Я оттолкнулся назад, чтобы пальцы не попали под плиту. Проём затянулся окончательно, оставив лишь тёмную линию между плитами. Потом линия пропала.

Тишина стала плотнее. Сверху остался шум — глухой, далёкий, будто кто-то бьёт по стене в соседней комнате. Здесь его почти не было слышно.

Я выдохнул и поднялся. Тоннель уходил вниз под углом, ровный, как технический ход. Стены местами были гладкие, местами срезаны грубо, оставляя следы инструмента. Под ногами хрустела мелочь — песок, каменная крошка.

Я пошёл быстрым шагом. На бег сразу не перешёл — грудная клетка напомнила о падении, и каждое резкое движение отдавалось не очень приятными ощущениями. Через десяток метров боль стала привычной, как ремень на плече. Я ускорился.

Тоннель вывел на развилку.

Три хода: один вниз, другой почти ровно, третий вверх под небольшим углом. Вверх я не хотел. Там меня ждала та же плита, только с другой стороны. Ровный ход выглядел слишком удобным. Я направился вниз.

Шаги отдавались глухо. Я шёл на носках, насколько позволяла скорость. Воздух был прохладный, чуть пыльный. Запах — камень и металл, старый, остывший. Такой бывает в подвалах, где лежит железо и никто его не трогает.

Через пару поворотов тоннель стал шире. Появились следы подпорок: ржавые стержни, куски арматуры, вбитые в стену. Где-то торчали обломки деревянных клиньев, потемневших от времени. Их давно не меняли, но они, всё ещё, выполняли свою роль за счёт того, что давление камня распределено правильно.

Кто-то строил это место с головой.

Я ускорил шаг, потом всё-таки побежал. Легче стало, когда дыхание вошло в ритм. Вверх, на поверхность, вернуться можно будет позже. Сейчас важнее было уйти от точки, где меня уже будут ждать.

Если теневики поймут, что я ушёл через подземные ходы, они будут искать. В таком случае живой Морозов для меня опасен. Однако вернуться и убить его я не могу. У теневиков есть люди, которые умеют считать и делать выводы. И будут люди, которые умеют охотиться.

А больше всех будет недоволен этот землекоп у которого я любимую погремушку отобрал. Воо он точно не успокоится. Хоть выкидывай столь ценный трофей, в самом деле. Да сейчас, бегу и спотыкаюсь... Нет, лучше не спотыкаться.

Я пробежал ещё один поворот и увидел на стене отметину. Тонкая царапина, как от ножа. Свежая. Камень вокруг был чуть светлее, будто его недавно задели.

Я замедлил шаг.

Кто-то прошёл тут недавно. Камень не успел потемнеть, пыль не успела лечь.

Я присел, провёл пальцем по полу. Пыль смазалась полосой. Под ней — след от подошвы.

Хорошо.

Я поднялся и пошёл дальше, уже аккуратнее. Бег в такой сети — подарок тем, кто любит устраивать засады. Подарок, упакованный в отличный доспех, но уставший и почти беспомощный.

Следующая развилка была сложнее: коридор делился на два. Один уходил влево и вниз, второй — вправо. На правом проходе лежала тонкая полоска пыли, не тронутая. На левом пыль была смазана местами.

Я пошёл туда, где смазано. Чужая тропа обычно ведёт к выходу. К выходу или к тому, кто контролирует выход.

Я не строил иллюзий. Здесь могли быть люди теневиков. Здесь могли быть те, кто устроил весь этот бардак. Здесь могли быть местные, которые вообще ни в чём не виноваты, но сейчас им это не поможет.

Ход стал ниже. Пришлось пригнуться. Стены иногда сужались так, что плечи цепляли камень. В одном месте я увидел торчащую арматуру, согнутую внутрь, как крюк. Кто-то давно пытался здесь что-то закрепить. Теперь это просто железо, которое ждёт неаккуратного прохожего.

Я прошёл осторожно, прижавшись к другой стороне. Металл пахнул ржавчиной.

Дальше тоннель резко повернул. Я остановился у угла, прислушался. Тишина.

Я думал, что подземелье всегда «дышит»: где-то капает вода, где-то сыплется песок, где-то шевелится мелочь. Здесь — пусто. Ни одного грызуна, ни одного случайного звука. Как будто кто-то вымел всё живое.

Я вытянул шею и посмотрел за угол.

Коридор уходил на десяток метров и упирался в арку. За аркой — более широкий проход. Пол там был чистый, будто по нему ходили часто.

Я шагнул назад.

Этот маршрут пах выходом. Пах людьми.

Я развернулся и пошёл обратно к развилке, которую прошёл минуту назад. Там был второй ход — ровный, покрытый пылью. Менее удобный, но безопаснее.

Второй ход оказался длиннее, чем я надеялся. Он тянулся ровной линией, потом уходил чуть вниз, потом снова ровно. По стенам шли канавки, как для проводки или труб. Но их не было. Осталась только структура.

Место не было естественным. Его строили под задачу. Под перемещение. Под эвакуацию. Под охоту. Любой из вариантов мне не нравился, но выбор уже сделан.

Я шёл быстро. Ноги уже не спрашивали разрешения. Тело работало, как механизм, который иногда закусывает, но ещё держится.

Через несколько минут снова появилась развилка. Здесь коридоры были обозначены: на стене виднелись полустёртые знаки. Я не стал их разбирать. Время сейчас стоило дороже знаний.

Выбрал коридор, который уходил под углом вниз, потому что сверху уже закрыли дыру. Значит, вверх — тупик. Ровный ход мог вывести в те самые чистые места.

Ещё один поворот.

Потом ещё.

Я начал отмечать