Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— трухлявый, однако снаружи прочная кора еще удерживала форму, и я без опаски оперлась на него спиной, оглядев место стоянки. Полянка, на которой мы все расположились, не сильно баловала размерами, со всех сторон окруженная плотной стеной деревьев, и поэтому второй костер меня немного удивил, но все совершенно равнодушно к нему отнеслись. Я же лишь кидала на него любопытные взгляды. Кашу с кусками мяса, тушенную в котле на костре, слопали быстро и с огромным удовольствием, но, как ни странно, почти молча. Меня немало удивило то, что к маленькому костру подсел граф в полном одиночестве, а рядом со мной примостился Лей.

Народ поел и тихонько переговаривался, сидя у костра. Меня же разбирало любопытство все больше и больше.

— Лей, — я тихонько пнула его ступню, взглядом указав на сидевшего в полном одиночестве графа, — почему он там один?

— Рина, — Лей отвечал тоже тихо, — такова традиция. Господину негоже сидеть среди своих людей, — он равнодушно пожал плечами, а меня почему-то это начало не злить, нет, просто заводить.

— А почему? — зашипела в ответ я.

— Рина, — Лей был спокоен, — на Шаране жесткое деление на сословия, и Рай находится на самой вершине человеческой пирамиды…

— Стоп! — не выдержала я. — Но есть же у вас и короли… Есть, я слышала…

— Рина, — вздохнул маг, а меня от его «Рина» почему-то перекосило, — Рай — граф, владетельный синьор Форагосы. Он равен королю, просто его земли меньше…

— Не понимаю, — вздохнула, украдкой кидая взгляд на предмет нашего разговора, — он тоже искоса посматривал на наше общество, как мне показалось, с тщательно скрываемой тоской, — он граф, но равен королю… Это как?

— Раньше на Шаране не было королей, — решил удовлетворить мое любопытство Лей. — Земли делились на графства, виконтства и прочие уделы. Их было много, и у каждого имелся свой владетель. Но потом где браком, где завоеваниями уделы увеличивались. Иногда за них развязывались войны, и тогда победитель, подчинив себе какую-то часть, назывался королем, а уделы в виде графств, виконтств и прочих так и оставались, но уже под жесткой рукой нового правителя, а их главы либо склонялись перед новой властью, становясь при этом вассалами нового короля, либо клали головы на плаху… Форагоса же никогда не меняла хозяев… — я ждала продолжения, но маг замолчал.

— То есть ваш граф, — подытожила я в надежде разговорить мага на большие подробности, — по сути, маленький король?

— Ну, — протянул он, — можно сказать и так… — и снова замолчал.

Я же все чаще ловила бросаемые графом взгляды на большой костер, и если честно, меня они стали напрягать. Казалось, он сам тяготится своим одиночеством, но, соблюдая обычай, едва сдерживается, чтобы не присесть к остальным. В один прекрасный момент я просто не выдержала. Медленно поднявшись, направилась к маленькому костру… Ну, направилась, пожалуй, слишком громко сказано, просто обошла лежащего Райна, отмахнулась от насторожившегося Лея и шагнула к одиноко сидевшему графу. Здесь мне никто не обрадовался, и видно это было невооруженным глазом. Взгляд, брошенный вскользь, буквально пронизывал неприязнью, впрочем, на его неприязнь мне было глубоко наплевать. Почему-то казалось правильным разбить эту стену традиций, воздвигнутую графом вокруг себя. То ли взыграло мое собственное неприятие навязанных правил, то ли стало его жаль, то ли просто скучно, а может поняла, что и им не привычна такая ситуация, — не знаю, но я сделала то, что сделала: подошла и пригласила его к нашему костру. За моей спиной мгновенно стихли все разговоры, меня это совершенно не смутило. В моей голове наоборот никак не укладывалось, как можно оставить человека в одиночестве, когда вы все сидите рядом, весело болтаете, смеетесь, а он молчит у своего костра. Неужели только я вижу его явную скуку и желание присоединиться к остальным?..

На мгновение меня ожег его взгляд, нет, не полный благодарности, как я готова была бы себе надумать, а наоборот, полный ненависти и злобы. Но при этом граф встал и, повернувшись спиной, направился к большому костру, где был встречен улыбками и шутками, хотя только минуту назад они сидели и вообще не вспоминали про него. Я была несколько обескуражена, и, видимо, это с легкостью читалось на моем лице, когда я возвратилась на свое место.

— В эту поездку Рай взял своих старых соратников, — тихо пояснил Лей. — С каждым из них он не раз дрался плечом к плечу, когда только стал графом…

— В смысле? — так же тихо спросила я. — Что значит «когда стал графом»?

— Он младший в семье… был младшим, — исправился маг. — Его брат должен был наследовать титул, он и наследовал, правда, ненадолго. С его гибелью все перешло к Раю: и права, и обязанности, и… — он усмехнулся — требование общества соблюдать традиции…

После этих слов Лей придвинулся к костру поближе и включился в разговор. Я же осталась одна и какое-то время наблюдала за смеющимися мужчинами. Однако потом мне стало скучно, так как следить за их разговорами довольно сложно из-за полного непонимания. Нет, слова я разбирала, но как понять постороннему человеку диалог старых друзей, которые сыпят названиями и событиями, о сущности которых ему совершенно ничего не известно?! И я порадовалась, что все-таки захватила гитару с собой. Потому сейчас достала ее из чехла и тихонько перебирала струны…

Нас книги обманут,

А люди не вспомнят,

Последняя битва сорвет голоса.

Стараться не стану —

Ничем не наполнит

Пустая молитва пустые глаза.

А ты уходи —

И чем дальше, тем лучше!

Нет права тебе

Оглянуться назад!

И ты не следи,

Как, цепляясь за тучи,

Дорогой Небес

Поднимается Ад…

Эта песня, как никогда, отражала мое состояние. Все вокруг для меня было нереальным, несмотря на, казалось бы, полную реальность происходящего. Зеленые сумерки, лишенные луны, звезды не в пример крупнее и ярче наших, незнакомые животные, которые мой мозг называет знакомыми названиями, шуршание голосов на заднем плане, которые я понимаю умом, но слышу совершенно незнакомую, наполненную шипящими звуками речь — все выглядело обманом больного воображения, а я сама чувствовала себя забытой Богом (Богом, в которого я никогда не верила) в какой-то сюрреалистической игре.

Синее небо в рыжей листве,

Краски ехидных глаз.

Ветер искал в старой траве

Милый, забавный рассказ.

Солнце холодную