Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Спите, люди, тьма кругом,

Спите, ветры и метели,

Спите, речки подо льдом,

Спи, ущелье!..

Спи, все горе на земле,

Боли нам не причиняя.

Навсегда усни в стволе

Пуля злая.

Моя рука продолжала поглаживать его волосы, а голос тихонько выводил незатейливую песенку, и казалось, что темнота, охватившая графа, начала постепенно отступать, его дыхание стало выравниваться, голова прекратила метаться, а руки застыли и больше не пытались нашарить оружие. Жесткие пальцы сдавили плечо:

— Что ты делаешь? — прошипел на ухо Лей.

Я недоуменно повернулась:

— У вас что, не поют детям колыбельных? — пальцы на плече слегка смягчились, но не отпустили совсем, а наоборот, отодвинули от графа.

— От тебя идет поток чего-то напоминающего слабую магию, — констатировал он. — Вижу, что она не опасна, но что именно ты внушаешь Раю, понять не могу.

— Да пожалуйста, — чуть резче, чем стоило, ответила я. — Пусть дальше мучается, — и обиженно завернулась в плащ.

Нет по жизни я не обидчивая, но ужасно не люблю, когда меня будят ночью, да и утром тоже, если честно, но если по утрам это еще более-менее оправданно, то ночные побудки выводят меня из себя, а сейчас я вообще не понимала поведения мага… Успокаиваешь человека, колыбельную ему поешь, а этот рядом подозревает тебя в чем-то.

— Я не понимаю слов, — признался Лей и прозвучало это так примирительно и так знакомо, что меня опять изнутри полоснуло легкой болью ностальгии, захотелось обнять, но, как всегда, я подавила это желание, четко зная, что это для меня он как плюшевый мишка: родной, мягкий, знакомый, а вот я для него, наоборот, чужая, даже в мелочах, подозрительная особа…

— Это не магия, — примирительно сказала я, — это просто детская песенка, вся ее прелесть в спокойном напеве, она успокаивает…

— Мне она не показалась детской, — задумчиво произнёс маг.

— Когда-то давно, — укладываясь, произнесла я, — у нас шла война. Мой прадед застал ее и прошел полконтинента в солдатских сапогах, — на глаза привычно навернулись слезы. — Это песня тех времен, когда только отгремели бои и люди еще боялись свиста пуль.

— Что такое пуля? — Лей приподнялся на локте и с любопытством заглянул мне в лицо.

— Маленькая такая железная стрела, — вздохнула я, пытаясь объяснить необъяснимое. — Летит далеко, убивает жестоко, ранит страшно, дробит кости, отрывает конечности, а если большая — снаряд называется, то и дома рушит, и стены пробивает… И нет против них ни щитов, ни защиты…

— И как же можно победить такое оружие? — содрогнулся маг.

— Человеческой волей и миллионами убитых… — прошептала я, отворачиваясь, чтобы маг не видел слез, которые каждый раз наворачивались на глаза.

Я не видела войны, рассказы о ней не были частыми в доме, но историю я любила с детства и когда мои ровесницы читали сказки и любовные романы, я с легкой руки отца зачитывалась военными хрониками, потом это отошло и я с головой погрузилась в приключения и фэнтези, но ужасы военных дней впитала навсегда.

Утро. Я еще не привыкла к золотому сиянию небес, к теплому, не режущему глаз свету. Золотистый лучик пробежался по лицу, заплясал на ресницах, заставляя открыть глаза и улыбнуться зарождающемуся дню. Первые лучи пронизывали бутылочный сумрак ночи один из них и разбудил меня. Остальные еще спали. Так странно, дома я жуткая соня, а здесь почему-то встаю с петухами. Даже сейчас, едва открыв глаза, улыбаюсь первым лучам, зарождающемуся гомону лесных птах, новому дню. Моей руке ужасно неудобно, может из-за этого ощущения я и проснулась так рано. Осторожно повернула голову, моя ладонь придавлена тяжелой рукой графа. Нет, он не держит нежно ладошку, как написали бы в любимых мною романах, наоборот, Рай жестко зафиксировал мою руку, придавив своей ладонью, поэтому она затекла и неприятно ныла. Аккуратно, чтобы не разбудить мужчину, я вытянула несчастную конечность из-под гнета его ладони и тихо встала. Рядом пошевелился Лей, но так и не проснулся, а я пошла на звук журчащего ручейка.

Магия, конечно, хорошо, подумала я, нажимая на кнопку тшера, но непривычной к ней мне, совсем не улыбалось встречать новый день с неумытым лицом. Ручей нашелся буквально в сотне шагов от нашей стоянки. Он прятался в густых зарослях, и, чтобы добраться до живой змейки чистой воды, мне пришлось изрядно попотеть. Однако это того стоило: где продравшись, где обойдя колючие заросли, я нашла удивительное местечко. Родник здесь выбивался прямо из-под земли холодной вкусной струйкой, а чуть ниже по течению собирался в маленькое озерцо, буквально полтора метра в диаметре. Вода промыла себе дорожку среди корней деревьев и кустов, и лишь один камень лежал на берегу этого водоема. Я оказалась скрытой в густом кустарнике и не преминула принять водные процедуры, как привыкла, хотя холодная вода не располагала к длительному и тщательному купанию, а потом просто сидела, опустив босые стопы в прохладную воду… Мысли лениво ползли в едва проснувшейся голове… Закрываешь глаза, и кажется, будто я дома, ну, точнее в своем мире, что вот-вот закукует кукушка и за кустами раздадутся знакомые голоса…

— Ты не справедлив, Рай, — голоса раздались и они весьма знакомы.

Мужчины прогуливались вдоль моего импровизированного укрытия и разговаривали. Однако выйти сейчас — значит признаться в том, что я здесь и, возможно, помешать их беседе, тем более что о сути ее я уже догадывалась…

— Лей, — в голосе графа сквозило раздражение. — Я с первого момента чувствую в ней что-то не то.

— Конечно не то, — голос мага был похож на голос взрослого, уговаривающего ребенка: спокойный, рассудительный. — Она иномирянка, Рай, иномирянка всего лишь.

— Они все иномиряне, если ты забыл, — выплюнул слова граф. — Все… Это они, иномиряне, чуть ли не зубами рвали наших ребят. Ты помнишь, скольких мы вернули Ворасу? И в этой я тоже чувствую фальшь… — хрустнула ветка и душа ушла в пятки: если меня сейчас заметят подслушивающей эти разговоры, то несдобровать.

— Но она появилась у нас на глазах, — выдвинул последний аргумент маг.

— Именно поэтому она до сих пор еще жива, — рыкнул граф. — Если бы не это …

— Да уж, —