Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Эсэмэска, блин, — буркнула я себе под нос, а вслух спросила: — И как же он находит адресата?

— Отправитель задает птице магический вектор, — пояснил он, — и птица летит напрямую к получателю письма.

— А отправить письмо силой магии нельзя? — поддела я мага.

Но он ответил спокойно:

— Конечно, можно, но затратно: силы уходит прорва.

— А воспитывать и кормить голубей, ой, вестников, — поправилась я, — не затратно?

— Зачем кормить? — в свою очередь удивился Лей. — Приманил любого, для этого есть специальные заклинания и отправил. Энергии затратил чуть — птица летит быстро и никому другому не дастся, все просто… — он отъехал, посчитав свою роль местной Википедии выполненной и приблизился к Раю.

Вскоре они отстали, явно обсуждая содержание письма.

***В пути***

— Я был прав! — говорил Рай, в его голосе звучала горечь победителя. — Они действительно появились…

— И… — я не удивился прозорливости друга, но не понимал подоплеки.

— И… — передразнил Рай. — Кашар потребовал нанести визит в Дагос…

— Прям-таки потребовал?

— Нет, конечно, — невесело улыбнулся граф, — все по этикету… Но вот чувствую, что он не смирился…

— Думаешь, он вновь попытается захватить Форагос? — эта мысль мелькала и у меня, но я сомневался в выполнимости этого. Рай за последние годы сильно укрепил и свой статус, и свои земли: каждый замок стал крепким орешком, что наверняка не по зубам Кашару.

— Уверен, что он не оставил эту идею, — вздохнул граф. — Только действовать теперь он будет иначе…

— Поэтому и навязал тебе свою подданную? — мысль была здравой.

— Уверен в этом, — ответил граф. — Отстали мы, — печально улыбнулся он. — Догоняй.

— Подожди, — Рай осадил кушара и вопросительно глянул на меня. — Я думаю, тебе стоит знать, — вздохнул, не зная, как сформулировать мысль. — Я прошу тебя не трогать Рину, не знаю почему, но это опасно для тебя…

— Опять твои сны? — Рай снисходительно улыбнулся.

— Не мои, — я опустил глаза и вновь вскинул взгляд на друга. — Это предупреждения Вораса, не отмахивайся…

— И чего ты сбежал из храма, — усмехнулся граф и припустил вперед.

— Чего, чего, — пробурчал вслед. — Тебе бы так… Мысли захлестнули горячечные волны памяти…

— Эй, мальчишка! — старший жрец храма грубо схватил за плечо. — А, это ты, маленькая дрянь! — сплюнул на пол мужчина. — Впрочем, ты мне и нужен.

Под ложечкой засосало. Лей слишком хорошо знал, что бывает с послушниками после «общения» со старшим жрецом. Тех крупиц магии, которыми Ворас наделил Лея, не хватало, чтобы вылечить, а главное — заставить забыть… Забыть, чтобы не вытаскивать из петли, не ловить тела в холодном потоке… Лей был слишком мал, слишком слаб, слишком…

Он помнил руки матери, ее темные лучистые глаза и мягкие волосы. Помнил, как она прятала его в маленьком домике на окраине под присмотром старенькой кашасеры. Помнил вкус ягод, что росли в старом дворе, и запах теплого хлеба. А еще он помнил умоляющий плач матери в тот день, когда за ним пришел отец… Нет, мальчик был ему не нужен, у него их целая дюжина, но наказать своенравную кашасеру, что утаила ребенка, посмела пойти против правил, оставила младенца без согласия на то мужчины… — о, за это стоило наказать! И он наказал. Когда измученная женщина окровавленным кулем свалилась ему под ноги, только тогда он убрал кнут и, закинув плакавшего сына поперек седла, ускакал, не оглядываясь. Год в его доме стал для Лея первой мучительной вехой — дюжина братьев, полуголодное существование, плети и жаркое марево магии, той самой, по которой опознал его отец. Родовой магии, что так не вовремя выплеснулась у семилетнего мальчишки. Магии, которой для честолюбивого мелкого барона в сыне было слишком мало.

Через год, разочаровавшись, он выкинул сына у ворот храма Вораса, и тогда Лей перестал плакать во сне видя окровавленное тело матери, матери, которую он больше никогда не видел воочию. Впрочем, сны говорили, что встречи с бароном она не пережила. Лей не верил снам, отчаянно надеясь вырваться и вернуться в старинный городок с зарослями ягод, городок без названия, на улицу без примет, к маме без имени, ведь он помнил только, что все называли ее Лия, и это все, что он о ней знал…

В храме Вораса в отдаленном Сароне маленькому Лею тоже не повезло: никому не нужный маленький маг был слишком слаб для полноценного служения, слишком смазлив и обладал непривычной каштановой шевелюрой, чем отличался от сонма сверстников, подброшенных или отданных на обучение в храм Вораса. А еще он видел сны. Яркие, необычные, иногда страшные, так похожие на настоящую жизнь. Только не стоило мальчишке рассказывать своих снов. После этих откровений его жизнь сделалась невыносимой. Если поначалу мальчишки смеялись, не внимая предупреждениям маленького провидца, потом косились, затем били, заставляя то молчать, то говорить, смотря о ком был сон. Лей частенько ходил с разбитыми в кровь губами. После прознали старшие жрецы, и жизнь кончилась: настои и заговоры, заклинания и снотворное — все шло в ход, чтобы он спал и пророчил, спал и говорил. Лея возили из города в город, показывали людей, болью и посулами заставляя видеть сны, еще и еще, пока не приснится тот самый, который нужен…

***В пути***

Уже третий день мы ехали под промозглым дождем, и никакие амулеты не помогали ни согреться, ни обсушиться. Мелкие капли залетали под капюшон плаща, сползали за шиворот, холодной змеей стекая по шее. Ветер пронизывал до костей. Не прикрытые плащом колени застыли в камень, закостеневшие мышцы отказывались сжимать круп коня, а руки в насквозь мокрых перчатках пристыли к поводу. Мы не жаловались, ведь никто не мог похвастать более сухой одеждой или зонтом. Пару раз я приставала к Лею с вопросом, а не мог бы он разогнать тучи или сделать над нами купол от дождя? Но маг недоуменно пожимал плечами, наверное, если бы на Шаране был в ходу этот жест, то он не преминул бы покрутить пальцем у виска, а так я отделалась неприязненным взглядом из-под низко опущенного капюшона. Возможно им Лей хотел приструнить меня, но его лицо, залитое водой, со стекающими