Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

все короче и короче, а сила крови все сильнее. И каждый раз он не знал, куда выкинет его Зов. Не раз он дрался за свою жизнь, но ему везло: вываливаясь на Шаране, он еще ни разу не попал в особо людное место: то в лес, то в поле, даже болото и пики гор, однажды маленькая деревушка, что не имела собственного мага, именно это раз за разом спасало его жизнь, и он дрался за нее, спасая свою шкуру, но, не только ее. Его смерть делала сына старшим носителем крови, и тогда малыш сразу бы последовал за Зовом, оказавшись в недружелюбном мире, и рано или поздно был бы убит, а весь грозовой клан был бы уничтожен алчными соседями. Итак за сотни лет своего «двойственного существования» они потеряли слишком много: земли, родовую силу и множество родичей, что забирает проклятый Зов крови…

Алиана с тоской всматривалась в любимые черты. Их встречи становились все реже, и она отчаянно скучала без его рук, поцелуев, жарких ночей. Сейчас, увидев его осунувшееся лицо, горящие темным огнем глаза, она неосознанно или, наоборот, совершенно осознанно протянула руку к его щеке, ведь разделяющая их тонкая пленочка силы не помеха для сильного мага. Но он не мог позволить ей испытать боль. Его рука встретила ее нежную ручку еще на грани прикосновения, он даже не поморщился от резкой боли, а лишь сжал протянутую руку Алианы, потянулся к ее щеке, притронулся, легко проведя пальцами по шее до самых ключиц, вновь поднялся, прикоснувшись к губам, которые раскрылись ему навстречу, игриво лизнув палец.

— Хватит, — вздохнула она, отстраняясь. — Силы тебе еще понадобятся, — но тяжелое дыхание и потемневший взгляд говорили об обратном.

Как же ему хотелось, наплевав на все, продавить это проклятое магическое полотно и вернуться в такую близкую реальность — обнять жену, поцеловать эти полуоткрытые губы, ласкать это тело, что сейчас скрыто под атласным платьем, и ни о чем не думать. Но Арай… Стоит ему вернуться в родовое гнездо, как Зов выдернет сюда его сына… Вздохнув, он сделал шаг назад, взглядом прощаясь с Алианой.

***В пути***

Лей искоса наблюдал, как иномирянка справляется с непривычным для нее кушаром, ловя себя на мысли, что ему она в общем-то нравится. Девушка не устраивала истерик, не задавала вопросов, была молчалива и внимательна. Лей, в отличие от большинства, не отказывал женщинам в наличии ума. Он понимал, что воспитание и образование, которое дается юным кашасерам, сильно отличается от принятого для мужчин, и был с этим согласен, но понимал и то, что отсутствие знаний ставит женщин в зависимое положение, которое, в общем, он, как и многие, одобрял, ведь женщина, как ребенок: о ней надо заботиться и опекать, а она, в свою очередь, поделится силой, так необходимой магу.

Кашасера, которая ехала сейчас бок о бок с ним, выбивалась из привычных рамок и вызывала любопытство. Упрямая, как оскопленный кушар, девушка раз за разом удивляла мага, засыпав его вопросами в первый же день своего появления. Однако сейчас она больше не наседала на него со своим любопытством, но острые взгляды, которые бросала вокруг, редкие, но меткие вопросы, а самое главное — поступки говорили, что все не так просто с этой иномирянкой. А еще волосы… Он не раз замечал любопытные взгляды воинов на длинную светлую косу, что выбивалась из-под темного платка на голове, который она повязала концами назад, аргументируя, что дорожная пыль не лучшее украшение для волос, совершенно игнорируя тшер. А ведь даже ему хотелось подойти и прикоснуться, убедиться, что это не морок.

На Шаране не было светловолосых людей. Легенды говорили, что шарги в большинстве своем были светловолосы, но сейчас племя волков выродилось, и лишь редкие твари, еще способные частично обращаться, обитали за краем обжитых земель, в лесах за грядою. Впрочем, их путь тоже пролегал за грядой, но совсем рядом, вдоль основного хребта, по нехоженым землям и магу оставалось только надеяться, что их тропу не перейдет дикий шарг.

Лей глянул на Рая, уверенно выбирающего путь в почти диком лесу. Пока им везло — они находили тропы в нужном направлении. Впрочем везением это назвать сложно, они точно знали, что здесь есть дорога, но пользоваться ею форагосцам не доводилось уже давно. Эти пути были заброшены и даже на картах времен отца Рая помечались тонким пунктиром, иногда переходившим в белые пятна неизведанных земель. Раньше здесь жили шарги, и люди, ценя свою жизнь, не совались на эти земли, да и неудобны они были для заселения. Горный хребет делил Шарану на две неравные части – большая обжитая, пестрела лоскутным одеялом графств и королевств одним боком упиралась в горные хребты, а с другой стороны, разливалась в широкие степи хорхов. Вторая же зажатая между горами и океаном, покрытая непроходимыми лесами и болотами была почти необитаема.

Горы Шараны опускались в проходимые перевалы лишь в двух местах: в болотистых землях графства Альгошского на границе с Дшаром и на юге — среди синих гор, принадлежащих Дагосу, спускающихся вблизи дикой степи, оба были труднопроходимы, далеки от торговых путей и опасны.

Нет, земли за хребтом, заросшие лесами и покрытые чуть дальше непроходимыми болотами, никому не были нужны. Лишь граф Ларош несколько веков назад выжег тоннель сквозь хребет, но и он служил только ниточкой для нескольких поселений в предгорьях, тех самых, добывающих уникальные самоцветы Форагоса, которые делают их горное графство самым богатым, но в то же время и уязвимым.

Иномирянка прибыла, спасибо Ворасу, очень вовремя, сорвав обряд, связывающий Рая с прекрасной, но ядовитой, как степная гадюка, баронессой. Впрочем, беда не в ней самой, а в Кашаре, что через нее норовит наложить лапу на графство и его богатства. Прошло не так уж много времени, когда он пытался захватить Форагос, но Рай, казалось, уже забыл об этом и попал в глупый капкан, расставленный Кашаром, из которого не выбраться, не измазавшись в грязи клятвопреступления.

***В пути. Вестник***

— О голубь! — вслух удивилась я, увидев птицу. — Как далеко забрался!

На меня взглянули с недоумением, как будто голубь в гуще лесов нормальное явление, но когда птица сделала круг и приземлилась прямо в открытую ладонь Рая, пришло время удивляться мне. Я внимательно смотрела на него: птица как птица, и откуда граф достал свернутое в трубочку письмо, для меня так и осталось загадкой.

— Это вестник, —