Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

К вечеру остановились на небольшой мокрой, как и все вокруг, поляне. Промокшие, грязные, усталые люди повалились с лошадей, но остановка не принесла отдыха: дрова, собранные рядом в лесу, были сырые и отказывались нормально гореть. Ужинать холодным пайком никому не хотелось и Шарун обратился к Лею. Тот, не глядя, опустил руку к костру и с перстня мага слилась огненная капля, на лету трансформируясь в небольшую огненную ящерку. Соприкоснувшись с деревом, от ее маленьких лап побежали искры, и костер весело затрещал.

— Это саламандра? — почему-то шепотом спросила у мага и, дождавшись утвердительного кивка, вновь присела наблюдать за маленькой огненной зверушкой. Маг протянул руку к огню, видимо, приглашая ее вернуться в перстень, но саламандра так уморительно сложила лапки в немой просьбе, что маг махнул рукой и оставил ее в покое, а юркая ящерка бегала в костре, разминая лапки. Как только к огню приладили котелок, она протянула хвост к днищу, и вода в нем мгновенно закипела.

— Если она так рьяно будет помогать готовить, — буркнул бессменный кашевар Шарун, — у меня вся каша пригорит… — и саламандра понимающе отодвинулась от котла и огонь, будто следуя за своей маленькой хозяйкой, слегка отстранился, давая каше возможность довариться.

— Ты понимаешь нас? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла я, присаживаясь поближе к огню: сейчас замерзшему телу жар, исходивший от костра, был только в радость.

— Конечно, — произнесла саламандра. — Только разговаривать со мной никто, кроме тебя, не может… — она так трагично опустила голову, что мне захотелось рассмеяться и расплакаться одновременно.

— Почему?

— Ты иномирянка, — произнесла ящерка, как будто бы это все объясняло.

— И что?

Я действительно не понимала. Для них — жителей этого мира — все казалось само собой разумеющимся, и объяснять прописные истины мне — гостье этого мира — не желал никто. Даже эта маленькая ящерка лишь констатировала факты, вполне понятные для нее, но остававшиеся совершенно бессмысленными для меня.

— Ты иномирянка, — еще раз произнесла саламандра. — Мир притянул тебя и дал возможность понимать его жителей. Теперь ты сможешь разговаривать со всеми, кто живет здесь и обладает речью, а вот коренные обитатели не имеют такого дара, и чтоб говорить с другими, им надо учить язык, а наш язык уже давно ушел в небытие, — она грустно опустила головку на лапки и печально посмотрела на меня алыми бусинками глаз. — Наша физиология не позволяет нам говорить с людьми, а люди, хоть и могли бы выучить нашу речь, давно утеряли эту возможность и язык саламандр теперь безвозвратно утерян…

— Но как тогда я говорю с тобой?

— Так же, как говоришь с ними, — улыбка ящерицы — то еще зрелище! Малышка раззявила рот, и тонкий раздвоенный язычок лизнул древесный ствол, огонек пламени разгорелся на сырой древесине. — Мы говорим каждый по-своему, я слышу твой голос, даже различаю произносимые тобой слова, но значение твоих фраз возникает у меня в голове отдельно от твоего голоса. Мало того, ты употребляешь слова, которые в нашем мире не в ходу, а магия мира переиначивает их на доступные пониманию и так же наоборот. Самое странное — песни… Мы слышим твой голос, а понимание текста идет отдельно от него, причем, судя по реакции, понимание у каждого свое в меру развития индивидуума.

— Интересно получается! — я стала размышлять вслух, благо все были заняты своими делами, и мои перешептывания с костром заметили только маги. Впрочем, им тоже было все равно: Лей откашливался и норовил сварганить какую-то микстуру, Рай — помогал распрягать и треножить лошадей. Они тоже устали и замерзли, а воины обтирали их, кормили и давали напиться. — Выходит, что понимаем мы каждый по-своему… И как же тогда объяснить им, чего хочу именно я?

— Для этого надо думать, как они, говорить на их языке, — потянулась в огне саламандра, — но даже тогда, боюсь, они не смогут или не захотят понять тебя, — странные шипящие звуки, которыми изъяснялась саламандра, казалось, стали ниже и печальнее, — это мир человеческих мужчин, и слышать других они считают ниже своего достоинства… тем более женщин.

— Ну, знаешь, у нас тоже было в Средневековье нечто подобное, — я осеклась вспомнив рыцарские романы, имена королев и просто великих женщин стали всплывать в моей голове от Клеопатры, что так жаждала власти и добилась ее ценой жизни брата и сестры, до современной Елизаветы II, не говоря уже о тех, кто стоял за спинами своих мужчин, подвигая их на великие и ужасные свершения. — Хотя, наверное, до такой степени, как здесь, наш мир не докатился… — признала я.

Основные дела были сделаны, мужчины расселись у костра, Шарун выдал всем по тарелке с кашей. Я ела, поглядывая на свою неожиданную собеседницу. Саламандра как жительница этого мира очень много знала о нем, об обычаях и истории, и сейчас я решала, как бы ее разговорить. Быстро поев и очистив с помощью нашего великолепного бытового артефакта свою посуду, я обхватила выделенную мне кружку отвара и вновь придвинулась к костру.

— Скажи, а как тебя зовут? — запоздало поинтересовалась я.

В ответ саламандра произнесла серию шипящих звуков, которые при всем желании произнести мой язык бы не смог.

— Э! А никак попривычнее нельзя? Мне неловко, но мой язык к таким звукам не приспособлен…

Саламандра вновь смешно улыбнулась: «Зови меня Огонек…»

— Огонек, — послушно повторила я.

— Знаешь, а на вашем языке звучит даже красиво!— сделала комплимент русскому саламандра.

— Скажи, Огонек, — я оглянулась и в который раз обратила внимание, что вокруг никто не обращает на нас внимания. — Это что, норма болтать с костром? Ведь как ты говоришь, разговаривать с саламандрами никто уже не может, никто даже внимания не обращает…

— Ну, если быть совсем честной… — протянула Огонек, — то я немного рассеяла их внимание и накинула полог немоты: так на нас не обращают внимания и не слышат разговоров.

— Ух ты! Значит, ты магическое существо? — я чуть было не присвистнула от восторга.

— Рина, саламандры истинные дети этого мира, — Огонек вскарабкалась на самую высокую ветку костра, — и если в