Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

же ударил коленом в солнечное сплетение. Юрий согнулся пополам, хватая ртом воздух. Рукоять меча Тульского обрушилась на его затылок, но Ростовский в последний момент успел откатиться в сторону. Прямо в лужу крови. Алой, липкой, еще теплой крови девушки, которую он только что убил.

Тульский бросился в атаку. В его глазах не осталось ничего человеческого — только ярость и боль.

Через связь я ощущал панику Ростовского. Но он не сдавался и попытался контратаковать — нанес серию быстрых уколов, которые должны были заставить Тульского отступить. Но тот даже не стал защищаться. Просто принял удар на себя — лезвие скользнуло по ребрам, оставив глубокий порез — и продолжил атаку. Боль его не остановила. Ничто не могло остановить.

Их мечи скрестились снова, и парни замерли в силовом противостоянии. Лицом к лицу, глаза в глаза. Тульский давил всем весом, медленно опуская скрещенные клинки к горлу Ростовского.

Тульский резко отступил, разрывая клинч, Юрий подался вперед, и золотой клинок просвистел в миллиметре от его шеи. Затем последовал удар ногой — подсечка, идеально выверенная и молниеносная. Ростовский рухнул на спину, прямо в лужу крови.

Тульский навис над ним, занося меч для добивающего удара. В этот момент он был похож на демона из древних легенд — волосы слиплись от крови и пота, лицо исказила гримаса ярости, глаза горели безумным огнем. Золотое лезвие зависло над головой Ростовского как гильотина.

— Умри! — прорычал он и обрушил меч вниз.

Юрий перекатился в сторону за долю секунды до удара. Лезвие врезалось в каменный пол и высекло сноп искр. Но Тульский уже разворачивался для новой атаки. Его движения были жидкими, текучими — годы тренировок превратили технику в инстинкт.

Горизонтальный удар на уровне пояса заставил Юрия отпрыгнуть назад, прямо на труп другого кадета. Мертвая рука хрустнула под его ногой, и Ростовский пошатнулся, теряя равновесие.

Этого мгновения хватило. Тульский бросился вперед, активируя все руны одновременно. Золотое пламя окутало его тело, превращая в живой сгусток рунной энергии. Следующий удар был сокрушительным — диагональный, от левого плеча к правому бедру.

Ростовский едва успел подставить меч. Сила удара отбросила его на несколько метров назад. Он врезался спиной в стену, и из его горла вырвался сдавленный стон. Меч выпал из ослабевшей руки, звеня о камни.

Тульский шел к нему медленно, размеренно. По его лицу текли слезы, смешиваясь с кровью из многочисленных порезов. Но в глазах больше не было яростного безумия — только холодная, абсолютная решимость убить.

Но тут вмешались наставники.

Гдовский и наставник шестой команды материализовались за спиной Тульского, словно соткавшись из воздуха. Давление их объединенной ауры обрушилось на парней как молот на наковальню.

Эффект был мгновенным. И Тульский, и Ростовский выронили мечи, схватившись за головы. Ментальный удар был настолько силен, что его отголоски почувствовали даже мы — через связь с Юрием. Мне в голову словно воткнули раскаленную спицу.

— Довольно! — рявкнул Гдовский, хватая Ростовского за шиворот. — Бой окончен!

Наставник шестой команды подхватил Тульского под руки. Тот попытался вырваться, но новая волна ментального давления заставила его согнуться пополам. Из носа и ушей потекла кровь.

Они потащили парней прочь друг от друга. Но перед тем как потерять сознание от ментальной атаки наставников, Тульский успел прохрипеть, глядя прямо в глаза Ростовскому:

— Ты — покойник!

И я почувствовал страх, мгновенно затопивший сознание Юрия.

Андрей Снегов

Игры Ариев. Книга четвертая

Глава 1

Прорыв

Ночной лес дышал теплом уходящего бабьего лета — последним подарком осени перед долгими холодами. Воздух был мягким и влажным, пропитанным ароматами прелой листвы, мокрой коры и того особенного запаха ночи, когда земля отдает накопленное за день тепло. Звезды горели на черном бархате неба с такой яркостью, словно кто-то рассыпал по нему алмазную по крошку. Млечный путь протянулся от горизонта до горизонта призрачной рекой, по которой, согласно древним легендам, души павших воинов отправлялись в чертоги Единого.

Мы лежали на траве возле знакомого ручья — того самого, где я столько раз встречался с Ладой, где мы целовались под звездами и строили наивные планы на будущее. Этой ночью я дал отдых и чувствам, и опьяненному страстью телу. Мне хотелось лежать на влажной от росы траве, слушать тихое журчание воды и не думать ни о чем.

Рядом растянулись Свят и Юрий. Мы только что вернулись с ночной охоты — убили двух Тварей третьего или четвертого ранга, существ не особо опасных, но достаточно агрессивных, чтобы оттачивать на них навыки командного боя. Багрово-черная кровь монстров все еще покрывала наши тела липкими пятнами с резким металлическим запахом.

— Как же воняет кровь Тварей, — с неприязнью произнес Свят, поднеся ладони к носу и тут же отдернув их с гримасой отвращения. — Мне кажется, я буду чувствовать этот запах даже в глубокой старости. Если до нее доживу.

Он попытался вытереть руки о траву, но лишь размазал черную субстанцию по коже. В лунном свете его ладони казались покрытыми дегтем — липким, вязким, отвратительно пахнущим.

— Когда нас в палатке было больше, по утрам и похуже воняло, — заметил Ростовский, сладко потянувшись. Его движения были расслабленными, почти кошачьими — редкий момент, когда наш вечно напряженный командир позволял себе отдохнуть. — Особенно после того, как парни возвращались из леса.

— Не напоминай, — поморщился я, вспоминая те времена, когда в палатке ютилось почти сорок человек.

— Нужно заканчивать наши ночные похождения, — продолжил Юрий, переплетая пальцы под головой. — Через два дня Отбор, нужно как следует выспаться.

В голосе Ростовского не было страха. За месяцы Игр мы научились говорить о смерти так же буднично, как о погоде. Через нашу кровную связь я чувствовал его эмоциональное состояние — спокойную уверенность с легким оттенком тревоги. Не за себя — за нас троих.

— Боишься заполучить в соперники кого-то из нас? — спросил я с усмешкой, приподнявшись на локте. — Думаешь, Гдовский изменит неписаные правила Игр и даст выжить слабакам, заставив самых сильных сражаться друг против друга?

— Нет! — Юрий резко покачал головой, и его челюсть напряглась — верный признак внутреннего беспокойства. — Боюсь нашей связи. Мы так и не смогли рассинхронизировать действия в бою, когда это необходимо. На тренировках мы никогда не сражаемся одновременно, но лишь потому, что