Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Мне бы сигнал какой-то… — произнёс я, возвращая взгляд к биноклю. Костры в лагере становились ярче, но в целом обстановка была по-прежнему спокойной.

— Сигнал, говоришь? — ухмыльнулся Андрей, не отрываясь от своей работы. — Ну-у… как твой младший товарищ в штанах прикажет прятаться — знай, время пришло.

Я опустил взгляд себе между ног, на миг задумавшись над его словами. Такой системы сигналов в бою я ещё, признаться, не встречал. Поймав взгляд Андрея, я заметил, как его губы дрогнули в сдерживаемой усмешке.

— Шутить изволишь, Андрей Евгеньевич, — хохотнул я, отводя взгляд и вновь возвращаясь к биноклю.

Уже через пятнадцать минут в лагере что-то начало меняться. Солдаты, которые ранее казались расслабленными, теперь перемещались быстрее, их движения становились нервными, многие оглядывались по сторонам. Кое-кто доставал из рюкзаков тёплые вещи и укутывался — у остальных, по всей видимости, подобной блажи просто не было.

— Начинается, — отметил я больше себе, чем княжичу.

Через несколько минут лагерь и вовсе ожил. Турки начали стягиваться ближе к центральной точке, пытаясь согреться у костров. Многие разбредались по машинам, заводя технику, другие — по немногочисленным палаткам, внутри которых имелись печки.

Ещё через десять минут влияние Белорецкого на погоду в этом ущелье стало достигать пика. Даже здесь мороз впивался в каждую частицу воздуха, потихоньку пробираясь под одежду. Уверен, что для врагов это ощущалось в разы сильнее.

— Вот тебе и сигнал, — заметил Андрей, опуская руку с биноклем.

— Вижу, — подтвердил я, переводя взгляд на одну из сторожевых вышек. Часовой на ней прыгал на месте, пытаясь согреться, его винтовка покачивалась в руках.

— В целом, это только начало, — продолжил Андрей, его глаза загорелись холодным блеском. — Через час они будут проклинать это место.

Я усмехнулся, ощущая, как волнение уступает место удовлетворению.

— Нет, час мы ждать не будем, — качнув головой, бросил я. — Я к тому времени сам окоченею, — и следом добавил уже в рацию, до сих пор не издавшую ни звука. — Всем приготовиться.

Следом отдав ментальный сигнал к атаке для бесов, я коротко взглянул на Андрея и кивнул. Он поднял руку, и температура, казалось, упала ещё ниже.

— Может, мы вернёмся в штаб, а ты тут просто всю долину заморозишь, и всё на этом? — качнув головой, бросил я.

Один из моих демонов, находившихся во вражеском лагере с термометром в руках, докладывал об экстремальных минус пятидесяти пяти…

— Нет, слишком большая площадь.

Долина, на которой располагалась захваченная врагом база, была длиной чуть меньше километра, тогда как по ширине достигала не более трёх сотен метров.

В этот момент в небе над лагерем появились мои демоны. Тёмные силуэты, стремительно проносящиеся сквозь облака, несли с собой смертельный груз — авиабомбы, склад с которыми они заранее устроили в соседнем ущелье.

Бабах!

Бабах! Бабах! Бабах!

Первая бомба упала с оглушительным взрывом, озарив ущелье ярким светом, разорвав землю в центре лагеря и вызвав шквал разрушений. Турки закричали, но их голоса заглушались гулом разлетающихся обломков. Паника охватила лагерь. А затем, спустя несколько коротких мигов, взрывы стали звучать без остановки. В разные стороны летели тела солдат, словно игрушечные фигурки, крики которых утопали в хаосе. Покорёженная техника, переломанные металлические конструкции и куски скальных пород смешивались с асфальтом, снегом и наконец — поражающей частью этих самих бомб, следом же с бешеной скоростью разлетаясь по всему ущелью. Огромные огненные столбы поднимались к небу, обрушивая вниз дождь из горящих тканей, железа и человеческой плоти.

Я поднял руку, и пространство ущелья мгновенно погрузилось во мрак. Чёрный дым, густой и плотный, словно одеяло, накрыл лагерь, лишая врагов видимости и любой надежды на спасение. В этой темноте начался настоящий ад. Стихийные заряды, выпущенные нашей сборной диверсионной группой, бесконечной лавиной обрушились на позиции врага. Огненные шары, ледяные пики и сгустки сжатого воздуха вспыхивали в дыму, подвергая испытанию всё на своём пути. В ущелье стоял невероятно оглушительный грохот, разрывающий тишину ночи на многие километры вокруг.

Демоны продолжали сбрасывать бомбы, их визгливый свист разрезал воздух, за которым следовали разрушительные взрывы. Некоторые солдаты врага, каким-то чудом сумевшие сориентироваться и выбраться из этого пекла, сталкивались с другой преградой — мои бесы, перекрывшие выходы из ущелья. Тёмные на пару с носившимися по округе ежами безжалостно уничтожали беглецов.

Я находился на одной из вершин, безучастно и хладнокровно наблюдая за творившимся хаосом, скрупулёзно оценивая, где ещё необходимо ударить, и координируя своих людей, изредка на пару мгновений убирая чёрный дым, позволяя им немного оглядеться. Рой моих светлячков витал по ущелью, не вступая в бой — сейчас для этого ещё слишком рано.

Когда запас наших бомб наконец-то иссяк и взрывы стихли, я приказал бесам зачистить лагерь от выживших одарённых, игнорируя обычных солдат, если таковым каким-то чудом удалось пережить этот ад. Ещё через минуту, усилием воли я окончательно убрал чёрный дым.

Лагерь турецкой армии просто перестал существовать. Земля была усеяна обломками техники, развалинами некогда имевшихся тут зданий и телами чужих на этой земле людей. Воздух был густым от пыли, дыма и запаха горящей плоти. Обугленные останки машин дымились, издавая тихий треск, местами горели и скалы…

В этот момент я отметил как с соседней скалы вниз спустились Святогор и его отряд, которых тут же решили поддержать люди Белорецкого, а затем и Степан с Максимом. Парни явно не желали отсиживаться сверху и хотели довести начатое до конца.

Мы с Андреем до последнего оставались наверху, наблюдая и подстраховывая своих людей, но уже через десять минут в этом не было абсолютно никакой нужды. Когда мы спустились вниз, перед нами предстала картина полного разгрома, которая снизу воспринималась совсем иначе. Подобные мысли ко мне приходили уже далеко не один раз — когда самолично оказываешься на поле боя, картина приобретает совершенно другие краски. Сверху всё воспринимается как фотография или кино… тогда как внизу, перешагивая через трупы, обходя очаги непотухшего огня и лужи крови, впечатления совсем иные. Теперь ты в одном кадре со смертью, чувствуешь её запах и не имеешь ни малейшего желания находиться здесь и на секунду дольше чем нужно.

Тем временем, на пересечении краёв двух воронок на коленях стоял турецкий генерал. По крайней мере, в