Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Рассевшись вокруг стола, мы вновь набросились на еду, словно неделю не видели мяса. Генерал Ситников не обманул — шашлыки и правда были отменными. Мясо таяло во рту, а разнообразие приправ и соусов добавляло каждому кусочку свой неповторимый вкус. Да и в целом, всё было на высшем уровне. На столе красовались свежие овощи, тонкие ломтики белого хлеба и пара тарелок с запечённой картошкой. Все ели с аппетитом, и в комнате царила тёплая, дружеская атмосфера. Даже Андрей временами улыбался, хотя его взгляд всё чаще вновь становился отстранённым, словно он мысленно блуждал где-то в другом месте.

Через полчаса, когда мы сделали ещё пару заходов в парную и успели уже все вчетвером искупаться в холодном, невероятно бодрящем горном озере, находившемся в двух десятках метров от входа в баню, я откинулся на спинку удобного кресла и оглядел своих товарищей. Максим и Степан, весёлые и немного хмельные, что-то оживлённо обсуждали. А вот Андрей выглядел иначе. Он сидел, слегка наклонившись вперёд, и его взгляд был устремлён куда-то вдаль. На лице читалась задумчивость, а в глазах — тень грусти.

— Знаешь, Лёха, что думаю? — наконец созрев в своих мыслях, произнёс он, подняв на меня взгляд.

— И что же? — я почувствовал, как настрой в комнате начал меняться. Голос княжича звучал слишком серьёзно для нашей расслабленной обстановки.

Белорецкий выпрямился, облокотился на стол и, слегка нахмурившись, заговорил:

— Нам вот не в бане сейчас нужно сидеть, а идти и турка бить!

Я улыбнулся, сделав вид, что его слова меня не удивили. Подняв кружку с недопитым пивом, я откинулся назад и, мысленно отмечая, что Белорецкому как раз, пить, возможно, уже и не надо, с иронией в голосе произнёс:

— Не, теперь пока эту бочку не допьём, я никуда отсюда не сдвинусь.

Максим, поддержав мой настрой, тут же добавил:

— Верно, Лёха. За победу!

— За победу! — подхватил Степан, встав с кружкой в руке.

Мы все дружно чокнулись, стеклянный перезвон наполнил комнату. Андрей тоже поднял свою, но пил медленно, словно обдумывая что-то важное. Опустив кружку на стол, он оглядел нас, как будто пытаясь понять, насколько серьёзно мы воспримем его слова. Затем, неспешно и с очевидной уверенностью, продолжил:

— Я ведь не шучу. Весь день об этом думаю. Мы такую работу проделали колоссальную, и что думаете дальше?

Степан слегка нахмурился, его весёлое настроение на миг угасло:

— Что?

Андрей перевёл взгляд с него на Максима, затем на меня. Его голос стал твёрдым, а лицо — решительным:

— Думаете, главный турок пожалеет сложившую этой ночью головы армию? Остановится? Не верю, — качнул он головой. — Мстить будут. И ресурса у них на это пока что достаточно.

Слова Белорецкого прозвучали тяжело, но в них была правда. Настроение в комнате ощутимо изменилось. Максим, который до этого казался самым весёлым из нас, слегка сдвинул брови, а Степан выпрямился, явно готовый включиться в обсуждение.

Я решил немного разрядить обстановку, но при этом поддержать тему:

— Вижу, у тебя и предложение какое-то дельное на этот счёт имеется? — произнёс я, глядя прямо в глаза княжичу.

Белорецкий кивнул, его взгляд стал ещё более сосредоточенным:

— Есть. Уничтожить главный штаб их войск. Не их армию, не технику, а именно штаб. Обезглавить всю верхушку. От штабных генералов до министра обороны. Армия без командиров — это сброд. Дальше у них такие проблемы начнутся, в том числе и со своими соседями, что османам будет не до нас. Вот о чём я думаю, господа.

Слова Андрея повисли в воздухе, давая пищу для размышления каждому из присутствующих. Я смотрел на своих товарищей, пытаясь понять их мысли. Максим казался задумчивым, а Степан слегка нахмурился, явно взвешивая все «за» и «против».

— Значит, штаб? — тихо произнёс я, глядя на Андрея. — Хорошо. И как именно ты это себе представляешь?

Андрей слегка усмехнулся, но в его взгляде появилась тень загадочности:

— С твоими ресурсами, Лёха, и моей силой, — на этих словах я не сдержался и закашлялся, с трудом подавляя смех. — Ну прости-прости, — Белорецкий тут же поправился, — и нашими силами, мы им такую кузькину мать покажем!

Глава 19

Небо затянуло серыми облаками, из которых медленно сыпался снег. Он кружился в воздухе, ложился на землю, но тут же исчезал, оставляя после себя лишь тонкую водяную плёнку. Древний турецкий город, раскинувшийся в предгорной местности, смотрелся одновременно уютно и настороженно. Небольшие дома с плоскими крышами прятались за холмами, а в низинах текла широкая река, которая, казалось, помнила все секреты здешних мест. Ветра почти не было, и тишина казалась абсолютной, нарушаемой лишь редкими шорохами падающего с веток снега.

Под этим, казалось бы, обычным пейзажем прятался тщательно скрытый от посторонних бункер. Глубоко под землёй, защищённый несколькими слоями бронированных дверей и каскадом пропускных пунктов, разместился главный штаб турецкой армии. Просторное помещение, заполненное современной техникой и оборудованием, являлось сердцем стратегического управления и военной машиной страны.

Потолок целиком освещался яркими люминесцентными лампами, создавая резкий контраст с серыми бетонными стенами. Просторный зал, с десятками рабочих мест, выглядел как пчелиный улей, в котором кипела напряжённая работа. Каждый шаг по гладкому полу отдавался гулким эхом, наполняя пространство особым ритмом.

Огромные экраны вдоль стен транслировали карты местности, а на некоторых воспроизводились кадры с дронов-наблюдателей. На одном мониторе бесконечно повторялся короткий ролик — запись начала вражеской операции, которая завершилась полным уничтожением турецкой перевалочной военной базы. Последние секунды ролика завершались кадрами взрыва, за которым мелькнула чёрная тень, и изображение обрывалось — дрон был уничтожен. Офицеры в униформе склонились над консолями, передавая приказы и анализируя данные. Их движения были слаженными, но нервными, как у людей, осознающих масштаб произошедшего.

В правой части зала, за стеклянной стеной, на втором уровне находился ряд помещений, одним из которых был кабинет начальника штабов вооруженных сил Османской Империи. Там за большим овальным столом десятки военных чиновников обсуждали случившееся. Их голоса звучали сдержанно, но в них сквозили тревога и гнев. Тема обсуждения не оставляла сомнений: враг умело воспользовался их уязвимостью, что привело к катастрофическим последствиям. Бумаги и планшеты, разбросанные по столу, только добавляли хаоса к волнительной атмосфере.

В мерный шум обсуждений внезапно вклинился неожиданный звук — протяжный низкий гневный