"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

основе Иллюзии, лопались, как мыльные пузыри, исчезая под стремительным натиском хрупкой фигурки. Бабочки окружали воительницу плотным, хаотично движущимся облаком, как будто бы сами дублировали ее выпады, блокировали ответные атаки, вливались в лезвие Огненного Клинка, усиливая особо опасные удары. Выглядело все это чертовски красиво: завораживающий танец огня и мастерства владения телом.

Манекены появлялись по две-три штуки и имитировали нападение людей-неодаренных. Юля сносила их настолько быстро, что иногда зал не успевал проявить следующую партию и девушке приходилось делать лишние перемещения, оглядываться в поисках врага. Но свой танец она не прерывала — даже такие интервалы были заполнены вполне осмысленными движениями, гармонично вплетенными в общий узор.

Максим не впервые наблюдал, как охотница тренируется. Он знал, что через несколько минут количество появляющихся манекенов увеличится, а интервал появления сократится. А через, примерно, час среди антропоморфных манекенов появятся твари Хаоса, еще через минут десять-пятнадцать появятся особые условия для уничтожения каждой цели. Большой Боевой Каскад — одно из наиболее успешных изобретений Гильдии. На этом тренажере взращены поколения охотников, его эффективность неоспорима. Сам Макс мог продержаться часа три. После требовалось комплексное воздействие Жизнью, так как тело больше не выдерживало запредельный темп. А это, по неписанным правилам данного культового места, — абсолютный моветон. Владеешь Жизнью? Молодец! Не умеешь работать Жизнью со своим телом в процессе боя? Твои проблемы. Научись.

Парень подозревал, что это неписанное правило родилось от бессилия. Любой жизнюк способен восстанавливать себя таким образом сколь угодно долго. А если он еще и в боевой составляющей сведущ, то может проходить тренажер, пока не надоест, или пока алгоритм плетения не подберет комбинацию условий, к которым испытуемый не сможет приспособиться. А это долго. И остальным участникам обидно до ужаса, когда какой-то лекарь может сутки развлекаться там, где ты, крутой боевой Мастер, загнулся на втором часу. Человеческое тщеславие неодолимо.

Герман сидел рядом на скамеечке, тоже наслаждаясь зрелищем.

— Приятно наблюдать за талантом, — задумчиво произнес он, глядя на очередной заковыристый пируэт, — ты же заметил? По два-три конструкта на каждый выпад. И как органично! Никаких задержек, ни мгновения раздумий. А потом она меня убеждает, что все это не то и до недостижимого идеала ей еще ой как далеко.

— Проблема всех гениев, — ответил Макс, отлично видевший, что конструктов на каждый выпад куда больше трех, — в том, что то, что для них база, для нас — апогей. И хрен объяснишь, что это не так. Да и не нужно. Иначе как она будет прогрессировать, четко понимая, что уже на голову выше среднестатистического бойца?

— Так оно, — кивнул Герман, потягиваясь и вставая. — Но что-то постоянно внутри гложет, толкает донести мысль, что все уже и так хорошо, и не надо так упахиваться.

— Зависть? — предположил Максим. — Ощущение конкуренции?

— Кстати о зависти, — усмехнулся Герман, — у вас как, все серьезно?

— Ты, вроде, жизнь пожил, а такую чушь все еще спрашиваешь, — усмехнулся в ответ парень, продолжая наблюдать за тренировкой. — Сам как думаешь, после двух недель более плотного общения кто-то может ответить на такой вопрос?

Герман молча пожал плечами.

— Ну и положа руку на сердце, — продолжил Макс, — это вообще не твое дело. Сами разберемся как-нибудь.

— Это ты опытный, — ответил Герман, нахмурившись, — а Юля — нет.

— А ты женатый — это раз, отверг ее чувства — это два, — парировал Максим. — Я еще могу придумать три, четыре и пять, но первых двух доводов вполне достаточно. И я это говорю не к тому, что ты должен был как-то по-другому поступить, а к тому, что не береди раны и дай человеку прожить этот момент самостоятельно. От такого саппорта только хуже.

— Аргумент, — грустно ответил Герман. — Ничто человеческое мне не чуждо, особенно низменные порывы…

Юля же, ранее мелькавшая по залу, внезапно стремительно сблизилась с охотниками, параллельно направив две шикарных волны огня, дополненные резким ударом меча по Герману.

Макс, заранее ощутивший атаку, ушел в Сдвиг, пропуская буйство стихии сквозь себя, Герман же закрылся каким-то вариантом ледяной скорлупы и быстро сместился на десяток метров вправо.

— О чем болтаете, мальчики? — задорно, но в то же время с каким-то напряжением спросила Юля. — Как насчет размяться?

— Я пас, — открестился парень, — настроение сегодня философское.

— Ну тогда не обижайся, если случайно прилетит! — кровожадно оскалилась девушка, оборачиваясь в сторону Германа. — Я сдерживаться не собираюсь. В полный контакт!

Мастер льда уже понял, что нарвался на трепку в связи со своей болтливостью: среди специфических навыков Юли числились конструкты обострения чувств. Девушке явно не понравился их диалог. Максим же отнесся к эпизоду философски, как и озвучил. Ну а что она ему сделает? Да и не он инициатор, так что пусть отдувается тот, у кого язык оказался длиннее.

Следующие десять минут Герман носился по залу, уклоняясь от атак огненной фурии, редко контратакуя и стараясь не приближаться к углу, оккупированному Максимом.

Тот занял позицию наблюдателя, чуйка твердила, что добром эта разборка не кончится, но и вмешиваться заранее не хотелось. Порой выпустить пар таким агрессивным способом — лучшее лечение.

Так как никто из сражающихся особо не сдерживался, Максу приходилось отклонять хаотичные площадные атаки или уворачиваться от них. В какой-то момент ему это надоело, и атаки начали отражаться в атакующих обратно. Все-таки Мастер Пространства — это опасный оппонент. Потому-то Герман и стремился обходить парня стороной. Очень неприятно поймать спиной свою же Ледяную Картечь или Копье. Или еще что из убойного арсенала, что Макс отправлял авторам. Юле тоже пару раз досталось, достаточно чувствительно, чтобы перестать пытаться вовлечь своего кавалера в разборки.

Постепенно накал страстей увеличился. У Юли явно отказали тормоза, а Герману надоело изображать из себя грушу для битья. В тренировочном зале резко начало холодать. Максим поежился, в глубине души лелея надежду, что опытный охотник не сорвется. Однако на бога надейся, а верблюда привязывай. Парень незаметно поставил на разошедшуюся девушку Метку и приготовился вмешаться. Уж больно нехорошее выражение лица у Германа стало.

Ну и дождался.

В один момент охотник, пропустив мимо себя очередную волну пламени, вдруг резко свел руки вместе. Из пола, стен, потолка стремительно выросли массивные ледяные глыбы, целью которых была окруженная порхающими огненными бабочками женская фигурка. То, за что Ледяной Бастион заслужил свое прозвище, было использовано в очередной