Газлайтер - Григорий Володин

— У вас нет короля, только узурпатор, — говорю я. — Зато у меня есть для вас король настоящий.

Некроманты напрягаются.

— Пока у нас есть один король, другому мы служить не станем, — отвечает тот же. — Да и вообще, кто это? Неужели ты сам смеешь претендовать на корону Острова?

— Мне-то такой гемор зачем? — удивляюсь. — Вот ваш законный король.

Поворачиваю голову на Брикса. Он продолжает жевать шоколад и удивлённо поднимает глаза. И тут один из некромантов прищуривается, вдруг срывается:

— Фиолетовый отлив волос?!. Это же род Сиреневых Королей!

Я ухмыляюсь:

— Ну вот, знакомство пошло.

А вообще — без понятия, о чём они, если честно.

Приглядываюсь к бородачу внимательнее. В сумраке пещеры это было не так заметно, но сейчас — видно отчётливо: волосы у Брикса действительно отливают фиолетовым. Цвет крови Сиреневых Королей, значит? Ну прикольно, даже наследственный признак есть.

Некроманты переглядываются. Кто-то замешкался, кто-то опустил взгляд… но один, самый дерзкий, возникает:

— Ну и что, что Сиреневый принц не сдох в Лабиринте? Нам плевать, законный он или нет. Наш король платит нормально. Или вы что, бедствуете?

Он достаёт из ножен костяной меч. За ним повторяет и вся десятка — видимо, денежный довод оказался самым сильным. Клинки щёлкают, как зубы хищников — костяные лезвия «подняты» как нежить и качаются, требуя крови.

— А тебе, менталист, сейчас хана! — рычит тот же.

Я качаю головой. Легко, даже чуть разочарованно. Лицо у меня грустное.

— Эх… Мы же просто на переговоры пришли.

— Это ты так думал, — оскаливается некромант, и его голос почти ликует.

— Да нет. Я-то как раз так и не думал, — говорю я, пожимая плечами. — Змейка, руби их.

— Мазака!

Из каменной площадки, прямо у ног некромантов, вылезают четыре когтистые руки. Медные когти вспыхивают. Руки вращаются с такой скоростью, что воздух свистит — как мясорубка, как вихрь из меди. Троим некромантам отсекает ступни, они падают, ну а дальше когти уже рубят им шеи и лица. Оставшиеся только успевают испугаться — и я накрываю их псионической волной. Да, всё так просто, без излишеств, в этот раз. Некроманты очень уязвимы к телепатии, ведь у них нет стихийных доспехов и нечем прикрыться от псионики.

Присаживаюсь на корточки над умирающими горе-переговорщиками. Закрываю глаза. Обхватываю их сознания и притягиваю к себе в голову. Мгновение — и некроманты уже добавлены в Легион.

Неплохое пополнение Когорты Некромантов.

Открываю глаза.

— А теперь — во дворец, — говорю.

Спустя минуту взбираемся со спутниками обратно на пауков. Не забываю и про полсотни мертвецов, что рухнули на землю, едва некроманты померли. Теперь уже я их поднимаю. Нежить встаёт, кряхтя и рыча, и топает в сторону дворца. А впереди всех мертвецы уже двигаются — и тела самих некромантов с костяными мечами в руках.

Хорошо быть телепатом. Но ещё лучше быть телепатом с Легионом.

Мертвецы идут впереди, теневые пауки с всадниками — следом. Гюрза сидит на моём же Магнитик, почти вплотную ко мне, хотя спина у зверюшки широкая, есть где рассесться. Капюшон спортивной куртки девушки откинут назад, ветер треплет чёрные волосы с единственной алой прядью. Она поправляет застёжку куртки, и жест кажется случайным — но в этот момент ткань чуть приоткрывается, создавая тонкий, но явный намёк на декольте.

— Король Данила, а вы, оказывается, всё же ещё и некромант, — произносит леди, не глядя прямо, а будто в сторону.

— Я много кто, леди, — спокойно отвечаю. Похоже, мы снова перешли на титулы, что логично — Лабиринт остался позади.

Гюрза кивает, как будто подтверждая для себя нечто уже очевидное.

— Я вижу. Думаю, вашим детям очень повезёт.

Я моргаю.

— Не понял. Это сейчас к чему?

— У вас куча Даров. И вы знаете, как с ними обращаться. А значит, отлично понимаете других магов, не менталистов. Это огромный подарок для ваших детей, которые унаследуют разные способности от своих матерей. — Она замолкает на секунду, потом добавляет, уже тише: — Я по себе знаю, как это важно. Моя мама умерла, когда я была маленькая. Как итог, меня воспитывал отец-друид. А я менталистка. Он не понимал, что со мной нужно по-другому обращаться, не так, как он любит. Не понимал, что я не могу часами бродить с ним по лесу. Он считал, что я плохая дочь. А мне было… больно.

Я смотрю вперёд. На извивающуюся дорогу, на мертвецов, шагающих впереди, послушных и бессловесных. За ними маячит дворец.

— Что ж, — говорю, пожав плечами. — Видимо, я и правда отличная нянька.

Гюрза хмыкает, не отводя взгляда от дороги.

— Не нянька. Отец. Это всё-таки звучит куда серьёзнее.

Я чуть замедляюсь и замечаю странное: мои теневые пауки чуть ослабли. Именно что «чуть», но факт на лицо.

Не сразу понимаю причину. Но дело вот в чем: мы у самой кромки их ареола обитания. Их дом — Всплеск Первозданной Тьмы — остался за спиной. Его сила не распространяется далеко за пределы Лабиринты. А без Тьмы теневые твари долго не живут. На Острове они ещё держатся, дотягиваются до своего источника. Но попробуй вывезти их в море — и они рассыплются. Теневые твари не любят свет, потому и на поверхности Острова им долго находиться нежелательно, что логично — иначе они бы съели всех его обитателей.

Я хлопаю рукой паучью спину.

— Печально… — вздыхаю. — Хорошие магнитики, а вывезти нельзя.

Зато из пауков получатся отличные сторожи для некромантов. Если посажу на трон Брикса, то и ему хорошее подспорье будет. Вдруг что — паучки сразу вылезают на поверхность, съедают смутьянов и бунтовщиков и сытые и довольные возвращаются в Лабиринт.

Подъезжаем к дворцу.

Ворота распахнуты настежь, словно нас ждут. Или собираются сдаться, на что глупо надеться.

За воротами во дворе видно сотни мертвецов: кучно, плотно, ряд за рядом. Броня на одних, обноски на других, глаза у всех пустые, как у манекенов. Кто-то готовит на выход армию смерти.

Я приостанавливаю движение паучьей стаи и велю отойти паукам назад, за торчащие из земли скалы.

— Почему мы остановились? — спрашивает Гюрза и Дубный одновременно.

— Причина проста, — охотно поясняю. — Ворота не закрылись перед нашей нежитью, а значит, ее приняли за своих. Не будем же разочаровывать хозяев, по крайней