"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

– Спасибо, – с улыбкой отказался Пахом. – С утра не тянет. Да и жена не разрешает.

– Ну, дорогуша, послушать жён, так уже и по бабам нельзя ходить! – Собеседник рассмеялся. – Это я для проформы, сам вообще не пью, почки, знаете ли, а коллеги позволяют.

Они устроились за столом, на котором стояла клавиатура и плоский лист «Алтая».

В комнату заглянула женщина лет сорока, поздоровалась, увидела незнакомого человека, смутилась и убежала.

– Вероничка Позднякова, – сказал Иван Кондратьевич. – наш спец по расселению ветхого жилья и соцпрограммам. Кстати, ей тоже угрожали.

– Такие угрозы от диаспор, наверно, не редкость.

– Да, хотя президент и создал спецотдел в МВД по контролю за мигрантами, но эти южные орлы всё равно чувствуют себя хозяевами на нашей земле. Что конкретно вы хотели бы выяснить?

В кабинет снова заглянула женщина. Пальтишко она сняла и была в зеленоватом джемпере и тёмной юбке ниже колен.

– Кофе, Иван Кондратьевич?

Редактор вопросительно посмотрел на Пахома.

– Хотите? У нас машинка.

– Хорошо, глотну, – согласился он, чтобы не обидеть хозяев. – Без сахара и сливок, пожалуйста.

Вероника принесла кофе в настоящих кофейных кружках, принялись беседовать, потягивая ароматный эспрессо.

За полчаса беседы Пахом узнал об отношениях журналиста с редакцией газеты и даже с местными коррумпированными чиновниками, с которыми тот вёл непримиримую войну. Постепенно у Пахома начало складываться мнение об этом человеке, и он ещё раз пожалел, что журналиста постигла участь таких же борцов за правду, какие в стране гибли нередко.

В конце концов разговор зашёл на другие темы, и выяснилось, что Иван Кондратьевич тоже относится к внутренним проблемам России очень близко к переживаниям капитана. Ему явно не хватало собеседников, и редактор спешил высказать свои мысли новому слушателю.

– Я давно в журналистике, – сказал старик, раскрасневшись после кофе. – Поездил по стране и вижу, что нынче все патриотические движения у нас нивелируются либерастами. Извините за жаргонное словечко. Разве что на фронте воюют истинные патриоты России, а в глубинке участников СВО гнобят и бандиты, и бюрократы. Вы воевали?

– Два года, уволен по ранению.

– В таком случае знаете наши проблемы. Я не воевал, не взяли по возрасту. А для меня Россия нечто большее, чем территория. Это Душа Мира, если говорить пафосно! И русский – это не только национальность, а состояние Духа! А также Мать будущей действительно разумной цивилизации, попомните моё слово!

– Вы верите в доброе будущее? – с любопытством спросил Пахом.

– Как же без веры? Нет веры – нет человека! А ведь давно известно, что большие деньги – скорая смерть! Жаль, что при этом гибнут и хорошие люди, попавшие в сети бизнеса. Многие из тех, кто помогал олигархам строить их империи, пожалели об этом.

– Каждый из нас свободно делает свой выбор.

– Ну да, выбор, – насмешливо скривил сухие губы старик. – Как говорил поэт: клеймо о том, что мы свободны, нам выжгут каждому на лбу. Достигнув семидесятилетнего возраста, я вдруг понял, почему творчески одарённые талантливые люди: Бунин, Тургенев, Достоевский, Уайльд, – признавались в том, что чем больше они живут, тем больше ненавидят массы людей.

– Что-то не припомню, чтобы они так говорили.

– Просто вы не читали их дневники и письма. Уайльд вообще утверждал, что ему намного легче жить с собаками.

Пахом засмеялся.

– Наш любимый певец Юра Антонов говорил то же о кошках.

– Вот видите? Я не ханжа, мы тоже были молодыми и творили дикие чудеса, но что вытворяют сейчас нынешние молодые – уму не постижимо! Вы знаете, какой в моде танец?

Пахом задумался.

– Стрип-данс?

– О, вы я вижу в теме? Нет, не стрип-данс, тверк! День и ночь конкурсы по телику, вертят задом и девочки, и парни, что страшнее. Это культура, по-вашему?

– Свобода самовыражения.

– Свобода сатанизма! Я уж не говорю о так называемой «элитной» тусовке. Я понимаю, эти мальчики зарабатывают на таких же, как они, «певцах» и «певичках». Но я не знал, что в России такое количество молодых идиотов и идиоток, западающих на такое!

– Да, это плохо, – согласился Пахом, который уже искал повод уйти.

– Ещё хуже, что этих уродов выпускают в эфир на большие инфопанели, и молодёжь впитывает эту гнусь!

– Проблема, – согласился капитан. – Вот ещё важный для меня вопрос: как в городе относятся к китайцам? Я имею в виду их компании «Аквасорс», «Дашуй», «Лучезарный Байкал».

– Да никак не относятся. – Запал собеседника таял, и он погрустнел. – Гости работают втихую, не афишируются, и мало кто знает, чем они занимаются.

– Но вы же печатали материалы об их деятельности?

– Печатали, да полгода назад главреду дали по шапке, и мы никого не трогаем.

– А Леонтьев?

– Только Леонтьев и боролся.

– У вас не сохранились его статьи?

– Почти всё стёрли. – Иван Кондратьевич подсел к компьютеру, постучал по клавиатуре. – Но я кое-что сохранил, читайте.

Пахом подсел к столу и за десять минут ознакомился с материалами, сохранёнными, редактором, запоминая мелькавшие там фамилии местных чиновников в окружении губернатора и мэра. Поднялся.

– Спасибо вам, Иван Кондратьевич, вы мне очень помогли.

– Вы… поосторожней там, – пробурчал ему в спину собеседник. – Не то и вас найдут в плавнях в километре от города.

– Не найдут, не волнуйтесь за меня. А где это?

– Бывшая лесопилка, хутор Северный. Сейчас заброшена, остались бараки и кучи сгнивших брёвен.

– Зачем Леонтьева туда занесло?

Иван Кондратьевич развёл руками.

Таксист оказался неразговорчивым, зато без лишних рассуждений и вопросов отвёз пассажира до хутора Северный.

– Вас подождать? – осведомился он, глянув на брошенные бараки лесопилки. – А то обратно сюда никто не поедет, вызывай не вызывай.

– Хорошо, подождите полчаса, – согласился Пахом.

Двинулся к берегу заливчика, на берегу которого были свалены штабеля гнилых досок и стволов деревьев.

По словам Ивана Кондратьевича, журналиста Леонтьева нашли ближе к воде между крайними штабелями, и до них от места высадки было около сотни метров. Жаль было пачкать свои мокасины грязью, но Пахом уже настроился на поиск непонятного, а когда увидел свежие следы автомобиля, почувствовал азарт охотника, караулившего добычу. Ещё через полсотни метров он увидел эту машину – фиолетово-ржавого цвета фургон «Сокол», а потом услышал и голоса: за следующим штабелем разговаривали двое, мужчина и женщина. Мужской голос был пропитан раздражением, женский таил напряжение.

Перейдя на «лисий шаг», Пахом подошёл ближе, выглянул из-за древесного штабеля.

Собеседников оказалось не двое, а трое. Женщина в осенней приталенной курточке «шик-модерн» цвета шафрана и джинсах, обтягивающих полные бёдра, разговаривала с двумя парнями специфического вида. Таких в интеллигентской среде называют приблатнёнными. Один был высок и смугл, а главное, имел бороду и был одет во