Моя космонавтика и другие истории - Леонид Каганов

– Я, Вадим Петрович…

– Почему у меня должна болеть голова из-за твоих проблем?

– Виноват, Вадим Петрович…

– Я тебе уже сто раз говорил: меня это не интересует! Деньги я даю. Пустишь завод, принесешь мне смету.

– Виноват, Вадим Петрович…

– Вот так лучше, – смягчился Вадим Петрович. – Ты слово придумал?

– Вадим Петрович, я как бы…

– Да или нет?

– Я как-то… Тут как бы столько дел… Жена придумала, ну как бы, вроде чтоб «Солнечное»…

– Солнечное?

– Солнечное. Как бы.

– Солнечное. Зачем?

– Ну… – замялся Скворцов. – Масло – оно ведь как бы желтое, ну и солнце вроде… Нет?

– Кретин! Масло желтое, когда прогорклое! Или слишком жирное! А у меня будет масло белое! Четыре миллиона евро! Желтое! Ха! Оху…тельное будет масло, понял?

– Понял, Вадим Петрович, буду как бы думать.

– Чтоб до вечера десяток вариантов! Не можешь сам – тряси жену! Кого хочешь тряси, хоть водоканал! Работягам своим объяви: кто найдет хорошее слово, дам денег. Пусть думают, пока цеха монтируют!

– Трудно это, Вадим Петрович, – неуверенно сказала трубка.

– Думать трудно?

– Как бы слово придумать трудно.

– А его не надо придумывать! Все слова уже придуманы тыщу лет назад! В русском языке миллион слов! Надо из них взять одно. Готовое. Простое и понятное. Ферштейн?

– Ферштейн, Вадим Петрович. Но как бы не знаю даже. Вот было бы в русском языке три слова – мы бы с вами сели и выбрали… А когда миллион, тут как бы профессионал нужен. Этот, как его… Писатель какой-нибудь. Или поэт, что ли, как бы…

– Поэт! Ты знаешь хоть одного поэта во всей Щетиновке?

– Ну, в Щетиновке как бы, может, и нет… Хотя как бы двести тысяч жителей… Но в Самаре-то наверняка!

– Все дела брошу, поеду в Самару поэтов ловить!

Снова кольнуло в печени.

– Не долби мои мозги, – сказал Вадим Петрович. – К вечеру с тебя десять вариантов. Ауфвидерзейн! – Он нажал отбой.

Снова взял в руку маркер, положил перед собой чистый лист, закрыл глаза и попытался представить пачку хорошего масла. Это удалось. На пачке даже виднелась надпись. Вадим Петрович попытался разглядеть название, оно было неразборчивым, из трех букв.

– Луч? – произнес Вадим Петрович. – Мир?

С закрытыми глазами хотелось спать. Вадим Петрович снова сконцентрировался на пачке, но у той вдруг выросли тонкие ножки, и она резво убежала, неприлично виляя кормой.

– Сука! – огорчился Вадим Петрович.

В кабинет заглянула Эллочка.

– Минералочки, Вадим Петрович? – спросила она.

– Слово придумала?

– Роза.

– Что – роза?

– Масло «Роза». Такой цветок красивый.

– Йо-о-оханный… Элла, значит, вот что – достань мне телефоны каких-нибудь поэтов! Я не знаю, писателей!

– Криэйтеров?

– Чего? Да, типа того.

Эллочка вышла.

– Солнечное, – сказал Вадим Петрович. – Свежее. Здоровое. Вкусное. Мажется хорошо. Размазня!

Мобильник зашелся в истерике. Вадим Петрович поднес его к уху.

– У аппарата!

– Вадим Петрович! Я как бы тут звонил в Москву брату, он сказал, что теперь принято как бы всякого рода водку и закуску называть фамилией с двумя «эф»…

– У меня ни одной «эф» в фамилии.

– У меня есть. Я готов фамилию предоставить как бы.

– Масло «Скворцофф»?

– Как бы да.

– Скворцофф?

– Скворцофф…

– Ф-ф?

– Выходит, как бы так…

– Думаешь? А когда я тебя, ф-ф, завтра выгоню и поставлю какого-нибудь ф-ф-Козлова? Мы с ним этикетки будем перепечатывать? Ф-ф?!

– Вадим Петрович! Вадим Петрович! Вы как бы меня не поняли!!! Я же совсем не это имел!!! Я имел наоборот – сделать вашу фамилию!

– Мою фамилию?! На масло?!! Ты с ума сошел, придурок?!

– Так, может, вам лучше было бы не масло производить, а…

– Ты еще меня бизнесу учить будешь! Ты еще мне расскажешь, что производить! Вон пошел!! К вечеру десять вариантов!!

– Уже как бы восемь! – торопливо сказал Скворцов.

– Двенадцать!!! – взревел Вадим Петрович и со злостью брякнул мобильник на стол.

В кабинет впорхнула Эллочка с листком бумаги.

– Нашла, Вадим Петрович. Фирмы по дизайну, рекламе и слоганам. Одна в Щетиновке и шесть в Самаре.

Вадим Петрович хмуро посмотрел на листок.

– Данке шон.

Эллочка тихо вышла. Вадим Петрович набрал номер в Щетиновке и прислушался. В эфире долго щелкало и постукивало, словно переговаривалась стая дятлов, затем раздались первые гудки, и трубку подняли.

– Масс-техноложи-консалтин-групп, добрый день? – с придыханием откликнулась девушка, умело придавая каждому слову учтиво-вопросительную интонацию.

– Главного к аппарату, – хмуро пробасил Вадим Петрович.

– Как вас представить? – проворковала девушка.

– Заказчик.

– Минуточку, переключаю, – мяукнула девушка, крепко зажала трубку ладошкой и развязно крикнула. – Вась, возьми! Ва-а-ась!

– Алло! – раздался высокий мужской голос. – Вы по поводу визиток? Не привезли пока, ждем, попробуйте перезвонить после обеда.

– Стоп! – рявкнул Вадим Петрович. – Ты директор?

– Я, – неуверенно ответила трубка. – А вы?

– И я директор, – сказал Вадим Петрович. – Есть разговор. Заказ.

– После обеда. Адрес знаете? – И трубка забубнила привычной скороговоркой: – Улица Партизана Глухаря, дом один. Он там один. Это от вокзала на четвертой маршрутке до конечной, там прямо до напорной башни, в проулок, по доскам через канавку, увидите гаражи – это Красноказарменная, а слева…

– Стоп, – сказал Вадим Петрович. – Жду у себя в офисе через полчаса. Бульвар Труда, здание мэрии, четвертый этаж, «Фольксбуттер».

– Оп-па… – сказала трубка.

– С собой документ. На кого пропуск выписать?

– Э-э-э… Цуцыков. Василий Цуцыков.

– Пока будешь ехать – начинай думать. Ситуация такая: нужно название для масла. Но не простое. Самое лучшее название. Масло новое, сливочное, оху…тельное. Название должно соответствовать. Ферштейн?

– Я вас понял.

– Жду.

* * *

Василий Цуцыков оказался тощим человеком лет тридцати пяти, с узким лицом, в золотых очках. В руках он нервно сжимал багровую кожаную папку, удивленно косясь на мятые бумажки, раскиданные по кабинету. Длинные волосы были схвачены сзади резинкой. «Голубой, – огорченно подумал Вадим Петрович, – впрочем, какая мне разница?» Он кивнул на свободное кресло. Цуцыков сразу расстегнул папку и вынул лист бумаги, исчерканный авторучкой. Вадим Петрович жестом остановил его. Крикнул Эллочке: «Кофе гостю!», вынул свою визитку и кинул ее вдаль по столу. Цуцыков взял визитку обеими руками.

– Сметана Вадим Петрович, – прочел Цуцыков торжественно. – Телефон какой длинный, это Москва?

– Это мобильный. – Вадим Петрович кивнул на трубку. – Через Германию. А теперь слушай меня внимательно, объясняю один раз.

Цуцыков поерзал талией в кресле, сложил ладони и замер.

– Мне пятьдесят пять, – задумчиво начал Вадим Петрович. – У меня небольшой замок под Кёльном, жена, две любовницы, две дочки и сын в Америке. Мне ничего не надо. Ферштейн? Вообще ничего. Можешь такое представить?

Цуцыков вежливо покивал.

– Когда я уезжал, у меня было столько денег, сколько ты в кино не видел.

Цуцыков вежливо покивал.

– За мной