Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— М-м-м, дело какое-то? Или просто соскучился?

Александров рассмеялся:

— Ты не поверишь — соскучился! Весело у вас тут, жизнь бурлит, не то, что у студентов в институте — дыхнуть некогда! Но и дело тоже имеется, не без этого, — он глянул на меня, убедился, что я внимательно слушаю и продолжил: — У нас же традиция есть: первокурсники во время зимних каникул проводят в своей школе выездную олимпиаду. Отдать дань родной гавани, так сказать… Заодно и родной вуз можно осветить с лучшей стороны, будущих абитуриентов распропагандировать. Ну и денежек чуть-чуть на это дело профком выделяет. — Александров подмигнул, махнул красиво обмёрзшими инеем ресницами, а я забеспокоился: эк он неосторожно. А ну как веки смёрзнутся⁈ У нас это запросто. — Вот я и подрядился тоже провести такую. Я-то сам десятку заканчивал, конечно, но что-то мне совсем не хочется туда идти, дай, думаю, по старой памяти с кружком вашим поработаю… Ты как?

— Только за! — я продемонстрировал как можно более горячий энтузиазм, чтоб скрыть то, что все эти «традиции» мне прекрасно известны — и сам проводил, и задачи составлял, и грамоты подписывал. Когда-то потом. — Тогда сразу в школу? Или домой забежишь сначала?

— Давай в школу, чего ходить туда-сюда?

Внутри я по привычке дёрнулся было в сторону раздевалок — хоть переобуться, однако вспомнив, что не один, забил. В конце концов, я ж, считай, с крыльца не сошёл даже толком, ботинки чистые ещё… авось пронесёт. Первоначально я планировал просочиться на второй этаж, к Любочке, но в «чистом» крыле нас перехватили — директор неожиданно вышел из кабинета и почти начал воспитательную сессию, но потом опознал меня и выпустил набранный в грудь воздух без спецэффектов.

— Та-ак, Литвинов. И куда это мы крадёмся в таком виде?

Пришлось докладывать. Я заверил Терентия Петровича в исключительной чистоте наших помыслов, кратенько обрисовал параметры грядущего проекта и испросил дозволения проследовать дальше. К Любочке в очках. Но у него созрел другой план:

— А зачем туда? Давайте ко мне, я сейчас всех участников позову. Всё и порешим сразу, чего тянуть?

— Ну, я хотел сначала как-то определиться с деталями, потом уж вам готовый план подавать… — промямлил я.

Но директор не повёлся:

— Ничего страшного, я тоже поучаствую в обсуждении. А сейчас, — он повелительно махнул рукой, — ну-ка быстро марш в раздевалку! Ишь, чего удумали — по школе одетыми ходить! Какой пример подаёте молодёжи? Особенно ты, Литвинов! А ещё медалист!

Ясно же, что мы ретировались со скоростью звука? Я — так ещё и бурчал про себя, мол, знал бы ты, душный дядя, что я уже дважды медалист! Да-да, медалей у меня теперь две. Прошлой осенью, накануне Дня Милиции кружным путём (через Сапога и Игоря) передали мне приглашение посетить РУВД. И там начальник вручил, лично, без фанфар и свидетелей — это, я так понимаю, дядя Витя постарался. Медаль не такая красивая, как моя предыдущая, «пожарная», на лицевой стороне только дли-инная надпись «За отличную службу по охране общественного порядка», а на реверсе — герб СССР. Что интересно — цвета у ленточек идентичные, только полоски в другом порядке. Впрочем, я их обе сразу в обозримом будущем носить не собираюсь, так что неважно.

Анатолий справился быстрее меня — понятно, ему переобуваться не нужно. Чтоб разбавить молчание, я спросил:

— Слушай, Толь, я вот одного понять не могу: ты сказал, что в школу по дороге с автостанции заскочил. Я чего-то не так услышал? Дом-то твой вроде между…

Александров смерил меня внимательным взглядом, хмыкнул и объяснил:

— А нету у меня там больше дома. Квартира-то служебная была, заводская, на маму. Мама умерла, я уехал учиться, вот квартиру и отдали кому-то…

— А вещи? — обалдел я.

— А что там тех вещей? — Анатолий пожал плечами, обтянутыми серым грубым свитером. — Там даже мебель — и та почти вся инвентарная была. Моё я почти всё забрал. Так, мамино только что-то… Мне старшая по дому написала, осенью ещё. Говорит, всё собрали, упаковали, опечатали и положили на склад. Вот, закончим здесь — пойду разбираться…

— Я с тобой, — выдал я, даже не успев ни о чём подумать, но Анатолий отреагировал нормально, кивнул согласно головой.

Тут из коридора послышалось зычное: «Литвинов! Где тебя носит⁈» — и я привычно скривился: Лидия Антоновна. Она-то тут каким боком? Что, директор не мог кого из школьников прислать? Или это он меня позлить хочет? Или… её⁈

* * *

Вещей действительно оказалось немного: побитый жизнью старый фанерный чемодан и туго набитый мягким мешок. Управдомша, выдавая по описи «объекты хранения» из кладовки, несколько раз просветила недорослей, что в мешке — исключительно вещи, женские, ношеные, с каждым повтором нажимая голосом всё больше, но мы с Анатолием остались к её намёкам глухи. Я — так точно, какое моё дело? Моё дело — этот мешок тащить, у Толяна-то — сумка да чемодан, ему не с руки.

— И куда теперь? — спросил я, когда мы вышли, наконец, на улицу.

— Да вот… — Анатолий брякнул чемодан на снег, полез за отворот пальто, вытащил бумажку. — Ордер дали, на вселение в общагу.

— Ну-ка, — протянул я руку. — Ага, понятно. Заводская, рабочая. За библиотекой.

И тут у меня зародилась мысль. Александров поднял чемодан, даже сделал шаг в сторону центра, а я всё пытался сформулировать как-нибудь так… Красивые слова на ум не шли, пришлось бухнуть как попало:

— Слушай, Толя, а чего ты там будешь с этими алкашами кантоваться? Пошли ко мне! Я сейчас один в трёшке живу!

Ага, так и есть. Родители-то как умотали в начале осени в Омск, так там и трудятся в поте лица своего, домой носу, считай, не кажут — один раз только были, даже Новый Год там провели. Предполагалось, что жить со мной станет бабушка, она даже приезжала в сентябре, но у папиной сестры «внезапно» родилась дочка, потребовалась помощь, и бабушка осенью же снова умчалась на другой край Союза. Что тут скажешь — и помощь с младенцем, конечно, очень нужна, и бабушка наша — спец в этих делах, да и ей самой, наверное, интереснее с новым внуком понянькаться, чем ругаться с строптивым подростком. Но галочку в памяти я поставил, я такой. На память не жалуюсь.

Впрочем, поразмыслив