Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Долго ждать не пришлось.

— Гриша! — А он всё такой же здоровый и шумный. Даже поздороваться не могу — облапил меня так, что дышать-то тяжело, куда уж там разговоры разговаривать! Да и слышно не будет через пуховик. Его. В котором я носом уткнутый торчу.

Фух, отпустил.

— Какими судьбами к нам? А это кто? С тобой?

— Со мной, — как настоящий стек, я начал с конца очереди. — Зовут Анатолий, студень, но из Москвы, МФТИ. Едет с каникул обратно, я — с ним за компанию. К вам — по делу: надо где-то перекантоваться до утра, в 9.20 поезд. Ну или не по делу, а в гости, как тебе больше нравится!

— Мне больше нравится «в гости»! — хохотнул здоровяк, повернулся к Александрову и протянул руку: — Михаил!

От хлопка ладоней в ближайших окнах звякнули стёкла.

— А не мог ли я тебя где-то видеть? — задумчиво протянул Миша, пытаясь Толика передавить в пожатии — безуспешно, судя по всему. — Скажем… в Баграме?

И вот тут я успокоился окончательно — сладилось.

Действительно — Большому понадобилось всего-то несколько минут, мы и замёрзнуть не успели, как двери распахнулись, выпуская его на крыльцо. В одной руке он держал приличного размера хозяйственную сумку, из которой выглядывала ещё одна, а в другой… Марину? Так, кажется. Или нет, Марина — то маленькая была. Эта — Катя! Вот.

— Я тут, по обычаю, сейчас отскочу ненадолго, согласно плану организационно-закупочных работ, а вас Катя наверх проводит, — Миша подмигнул мне весело: — Я помню, что кому-то возраст употреблять не позволяет. А как насчёт половозрелого дона? Возражения имеются?

— Нам главное — завтра в поезд попасть, — обозначил рамки допустимого я.

Миша сделал лицо «фирма гарантирует», а вот Анатолий повёл себя неожиданно:

— С тобой схожу, если не возражаешь, — и повернулся ко мне, — осилишь сумку мою занести?

Пришлось тащить! Ещё и на пять рублей полинял (добровольно, конечно), но то ладно, не жалко, не оставаться же мне было в стороне? К тому же, всё справедливо: номер на двоих в «Свердловске» во столько бы и обошёлся. Если бы его там было можно снять, конечно, а, вспоминая давешнего перекупа… уверен, что мест там нет наглухо даже за «шоколадку». Так ведь и шоколадку эту ещё попробуй купи! Хотя, надеюсь, Миша Большой сейчас справится. Не будут же они одним бухлом затариваться на всю кассу?

Парни повели себя рационально — алкоголя в сумках не оказалось вовсе. Картошка, сметана, хлеб, булки какие-то. Курица… две? Тушёнка! В стекле! Да хорошая какая — крупные ровные куски, жира совсем немного сверху. Живём! О, а вот и бухло — взяли всё-таки, просто не стали нести на виду, спрятали в рукава. У Анатолия две бутылки, а у Миши аж четыре.

— Не боись, это мы на всякий случай. Всё сразу пить не обязательно, — заметив, как я пересчитываю «заряды» глазами, подмигнул мне Миша. — А это тебе персонально! — и сунул мне в руки здоровенный бумажный кулёк с подозрительными жирными пятнами. Горячий!

Развернул, стараясь не прижимать к себе — пончики! Классические, золотистые бублики, довольно щедро обсыпанные пудрой, уже слипшейся от фритюра. А запах! Я не удержался, цапнул один, откусил — м-м-м! Аж глаза закатились. Всё-таки, творожные — это не совсем то.

— Где ффял крафоту такую? И пофему перфонально? — спросил я с набитым ртом, пытаясь ещё и не обжечься по ходу дела.

— Открыли тут ларёк, недалеко, у вокзала, — подмигнул мне Большой. — Только мы наелись уже все, а товарищ твой отказался. Сладкое не ест, понимаешь!

Ага, вижу я, почему не ест — вон уже льёт Кате чего-то на ушко, а у неё в руке та самая шоколадка, предназначенная администраторше в «Свердловске». Гипотетически. Шустёр! Кажется, начинаю я понимать, чего это он на закуп рванул так бодро. Надеюсь, хватило ума во время похода у Миши диспозицию уточнить… Не хватало ещё скандала из серии «наших девок уводють!».

Однако, никто на поведение Александрова не возбудился, даже когда он вызвался в добровольные помощники по кухне и ушёл туда с девушками, нагрузившись припасами и посудой. Остальные парни тоже куда-то рассосались, пообещав подтянуться попозже, и мы остались с Мишей вдвоём. Я присел к столу и вывалил оставшиеся пончики на тарелку. Эх, оставить бы их на завтра, да только будут они невкусными уже — холодными и «резиновыми», знаю я эту породу. Это вот как раз то, в чём творожные ведут с разгромным счётом — их и холодными можно есть с удовольствием. Потому, стоило только Большому приземлиться напротив меня, я предложил ему:

— Бери тоже, я не осилю, наверное.

— Да я тоже сладкое не того… — отмахнулся он, — ну, кроме муската, конечно!

Посмеялись.

— Ты очень вовремя, на самом деле. Скажи-ка мне вот что: слыхал я, ты с замдеком нашим вась-вась, — и, увидев моё непонимание, пояснил: — Дворников. Знаешь же такого?

— Ну да, — отвлёкшись от пончика, согласился я. — Только он зав. кафедрой вроде. Был.

— И остаётся, — заверил меня Большой. — Вот как раз по этому делу и вопрос. У них там на кафедре проектик один нарисовался. Я хочу поработать. Только вот это не совсем по моей специальности, блин… Я уже пробовал поузнавать аккуратно, так он отказал. Не, впрямую его не спрашивали, так, чтоб с именами… Но по сути выходит так. И вопрос такой: ты не можешь помочь?

Я обалдело уставился на него.

— Миша, ты чего? Ты ничо не попутал? Ну кто я — школьник из леса? А он? Замдек универа, председатель областного жюри? С чего ты взял, что он меня вообще слушать будет?

— А ты не спеши! — приятель покачал назидательно пальцем у меня перед носом. — Есть мнение, что… ходят тут всякие разные слухи, короче. Не, я всё понимаю! Не получится — значит, не получится, всё путём, я не рассчитываю, что ты на баррикады за это дело двинешь. Тут больше по возможности вопрос: ты можешь как-то… не знаю… попросить? В принципе?

— В принципе — могу, — пожал я плечами. — Наверное.

— Вот! — Миша потёр руки, — Не врут люди!

— И чего врут? — криво усмехнувшись, спросил я.

— Да так, — замялся он, но всё же решил продолжить: