"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

одним из первых этапов Перерождения считается усмирение смертной плоти. Как только ты перестаешь нуждаться во сне, а затем и в пище, значит твой Дар готов к тому, чтобы пойти на поклон к Морте. Проходя через погребение, тебе перестает быть нужным и воздух. Обрати внимание, ты сейчас лежишь под толщей земли, но мы с тобой все еще говорим. Хоть ты уже не живой, но и мертвым тебе никогда не стать. Теперь ты шагнул за грань этих понятий, являя собой нечто иное, нечто неподвластное устоявшемуся порядку вещей, властвующему в мире. А твоим самым первым шагом была жертва Морте. Пусть она была совсем неумелая, безыскусная и небрежная, но богиня приняла ее, и с этого началось твое восхождение…

В моих воспоминаниях помимо воли возникло разбитое в мясо лицо Вагона, которое я вминал своими кулаками в бетонный пол загаженного подвала. Видение было настолько живым и ярким, что я снова ощутил боль сбитых костяшек, теплые брызги крови на лице и трепыхание едва ощутимого огонечка чужой жизни…

– Подожди… – мне требовалось немного собраться, чтобы убедить самого себя, что я не ослышался. – Ты говоришь, я не могу умереть? Но почему? Как?! А огонь? Разве я не должен сгореть, если попаду в пламя?

– Мне слышится огорчение в твоих словах, и мне это не нравится. Возможно, я несколько переоценил ясность твоего ума. – Строго молвил голос, но потом все же пояснил. – Пламя опасно только для совсем слабых и неопытных Адептов, тех, кто еще даже не начал идти по пути Перерождения. Их дар слишком слаб, чтобы выдержать прикосновение раскаленных языков, поэтому он спешит покинуть своего носителя, отчего неизбежно гибнет и сам.

Я вдруг вспомнил безымянного уголовника, которого повстречал в «Матросской тишине». С его горящего на куче матрацев тела действительно пыталась сбежать какая-то бесплотная сущность, похожая на паучка, но вместо этого истаяла в огне. Пока выходило так, что неизвестный некромант мне не врал…

– Ясно… – промолвил я, всеми силами стараясь поглубже упрятать свои страх и разочарование. Похоже, я слишком рано расслабился, оказавшись в могиле, и напрасно внушал себе, что от меня ничего больше не зависит. – Но можно ли как-нибудь обратить это Перерождение вспять и снова стать смертным?

– Ха-ха, Адепт, ты повеселил меня! – До меня и правда донеслись какие-то отголоски, которые можно было принять за смех. – А можно ли вернуться в материнскую утробу после своего рождения? Это так же нелепо, как и твой вопрос.

– Проклятье… – не выдержал я и ругнулся, чем, как показалось, снова посмешил некроманта. – И как же быть? Я что, буду теперь вечно бродить по планете, лишенный даже такой привилегии, как смерть?

Обуявшие меня эмоции даже на некоторое время притупили страх перед неизведанным. С того самого дня, как я осознал, что владею Силой, я мечтал о наставнике и учителе, который раскрыл бы мне все скрытые стороны моего дара. И то, что я нашел кого-то, кто может претендовать на эту роль, только сейчас, есть самая жестокая насмешка судьбы!

– Будешь бродить, если только тебе повезет. – Ровно ответил некромант. – А если нет, то будешь подобно мне медленно угасать, лежа на алтаре под каменной плитой где-то на окраине изведанных земель.

– Так ты тоже мерт… кхм, я имел в виду, погребен?

Я искренне удивился, потому что не ожидал, что мой собеседник окажется в таком же положении, что и я сейчас.

– Хуже, Адепт, гораздо хуже. Жалкие смертные долгие месяцы жгли меня огнем, чтобы вытопить из моих костей любые крохи дара Морты, а потом упрятали мои останки далеко-далеко, куда редко ступает нога даже самого отчаянного искателя приключений. Но нет на этой земле такого места, которое смерть обошла бы своим вниманием. И даже в своей позорной усыпальнице я капля по капле копил энергию, исходящую от гибнущих где-то поблизости животных. Не прошло и десятка лет, как я мог убивать и иссушать любого, кто проходил неподалеку от моей обители, будь то жалкая букашка или даже человек. Вот только шли годы, и недобрая молва разносилась по весям. Люди стали бояться и избегать тех мест, и даже глупые горные козы оказались достаточно смышлеными, чтобы перестать ходить вокруг моей гробницы. С тех пор я так и существовал в вечной тьме и в вечной мгле, изредка чувствуя как то один, то другой наш собрат разделяет мою участь. Хитрые смертные сумели найти способ совладать с тем, чего они не в силах постичь…

– Подожди, о каких собратьях ты говоришь? Вас… нас что, много?

– Нас? Я бы не сказал. Благословленных смертью всегда было много, но в большинстве своем они оказывались слишком слабы, чтобы идти путем истинного Жреца. Адептов, могущих поднять простого Кадавра, было в достатке, и с каждой новой войной появлялось все больше. Но лишь единицы из них были способны шагнуть дальше этого. И только самые сильные и смелые из этих единиц находили в себе мужество двинуться навстречу Перерождению. Когда-то, подобных мне было целых восемь. Сколько уже минуло лет? Я не имею понятия. В вечном мраке слишком трудно следить за временем. Я чуял биение их Дара на расстоянии многих миль. Но нам с ними нечего было делить, и мы продолжали заниматься каждый своим делом, пока презренные смертные не восстали против нас. Ах, что это было за время…

– Кстати, да. А что это было за время? – Отвлек я некроманта от воспоминаний, в которые он ударился, словно одинокий старик перед благодарным слушателем. – Пятьдесят лет назад? Сто?

– Сто? – Недовольно отозвался голос. – О, нет, Адепт. Прошло гораздо больше времени. Я не могу назвать точных значений, но ты можешь попытаться догадаться сам! Ты должен был слышать о той великой битве, что выкашивала смертных миллионами! Такое просто не проходит бесследно, оно должно быть вписано в века! Попробуй порыться в свой памяти. Припомни все, что рассказывали тебе в детстве старики, и постарайся ответить на свой вопрос!

И я честно попытался припомнить, как и советовал жуткий голос. Миллионы жертв… это что, вторая мировая? Выходит, со мной говорит семидесятилетний лич? С одной стороны, очень даже внушает, но я что-то не припомню, чтобы ветераны рассказывали о каких-то мертвых или Темных жрецах. А больше я ничего столь глобального и не могу припомнить…

Но нет, он ведь говорит, что прошло больше ста