"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

И я снова задумался. С одной стороны, меня снедало жгучее любопытство, ведь открытие новых граней дара давно стало для меня чуть ли не смыслом жизни. А с другой стороны – я этой жизнью твердо решил пожертвовать, так, собственно, зачем мне вообще нужен этот разговор?

– Видишь ли… Древний? Извини, не знаю, как к тебе обратиться…

– Я полновластный Темный Жрец, поэтому, можешь так меня и звать. У нас не принято называть свои имена, а посему, я не спрашиваю твоего, а ты не интересуйся моим.

– Хорошо, Жрец, как скажешь, – легко принял я правила его игры, – но моя история вряд ли сможет тебе открыть что-то новое. Я проиграл, потому что поднял слишком много Приспешников, и они сломили меня. Все точь в точь, как ты сказал про флюгер.

Я не стал пытаться объяснить древнему существу то, что происходило у меня на душе, а пересказал события максимально скупо и сухо. А разве был смысл тратить слова? Вряд ли закостенелый некромант, проведший сотни лет в плену своей усыпальницы, сумеет их понять. Я уже приблизительно оценил, что за тварь со мной говорит, и, скажу я вам, человеческого в ней гораздо меньше, чем даже во мне.

– Так просто? То есть это не святое братство подослало к тебе паладинов? И не инквизиторские шавки пытали тебя «очищающим» пламенем? Никаких хитрых ловушек, предательств и интриг, никакого вероломного шантажа?

– Нет, ничего подобного не было. Более того, инквизиция вообще не дожила до наших дней. В современном цивилизованном мире вообще не принято пытать и убивать людей за иной взгляд на религию.

– Иной взгляд на религию?! О чем ты говоришь, Адепт? Инквизиция была создана, чтобы уничтожать нас, Жрецов! И как бы мне не хотелось отдавать должное этим шлюхиным выкидышам, свою профессию они освоили крепко. Раньше нас было сотни, а сейчас я ощущаю всего двоих Адептов, способных повелевать мертвыми!

– И один из них я?

– Верно.

– А кто второй? – Открыто подивился я, в очередной раз пойдя на поводу своего любопытства.

– Откуда мне знать? Он еще слишком слаб, и вряд ли когда-нибудь дозреет до того, чтобы встать на путь Перерождения. Сейчас он даже не сумеет пережить погребения, так что я не могу поговорить с ним, как с тобой. Я просто чувствую на нем благословение Морты, но этот олух, похоже, вовсе не стремиться его использовать. Он предпочитает влачить существование жалкого падальщика, вместо того чтобы вкусить свободной жизни истинного хищника!

Хм… это было, конечно, странно. У меня сложилось впечатление, что людей с таким даром гораздо больше бродит по планете, нежели только двое. Ведь я встретил пару таких только в одной Москве за последние месяцы, а это уже был серьезный повод задуматься. Может, все дело в том, что у большинства адептов, как выражается этот Жрец, способности настолько не выражены, что он их не может почувствовать?

– К сожалению, чем больше проходит времени, – продолжал рассуждать лич, – тем меньше становится Адептов, способных осознать себя. Раньше редкая битва проходила без того, чтобы Морта не приняла жертву от очередного отчаявшегося солдата, убившего свою жертву, и не наградила его своим благословением. Я ведь и сам ощутил касание Смерти, стоя в строю. Ах, что это был за день, Адепт! Я убил их всех. И врагов, и союзников! Я купался в чужой агонии, как в озере! Это было прекрасно…

Древний замолчал, предавшись своим «сладким» воспоминаниям, и на некоторое время в нашей странной беседе наступила пауза.

– Но сейчас все изменилось… – в голосе Черного Мора словно бы зазвучала горечь. – Я не знаю, что происходит с миром. Я чувствовал войны, я ощущал мириады смертей, но Адепты если и рождались, то очень слабые. Я не понимаю, в чем причина, но, боюсь, что таким темпом мы совсем исчезнем.

А вот я, кажется, догадывался в чем дело. Что представлял из себя средневековый бой? Тесная свалка, остервенелая рубка, кавалерия, влетающая в ряды пехоты. Глаза в глаза, щит в щит, смерь за смерть. А вот с развитием и распространением огнестрельного оружия поменялось очень многое. Убить человека, глядя на него через мушку прицела, и забить собственноручно – это очень разные вещи, поверьте. Так что я думаю, что тут сыграла роль уже банальная статистика. Меньше людей стало сходиться в смертельной рукопашной схватке, изменились их эмоции при убийстве себе подобных, вот и меньше стало появляться некромантов.

Даже если вспомнить меня, когда мой дар впервые дал о себе знать в школьной драке, то что я тогда испытывал? Хотел ли я убить своих обидчиков, истязавших меня долгие годы? Уже и не вспомню, поскольку был ослеплен ненавистью, но не исключаю этого. Ведь до такого иступленного состояния меня довели не за день, и даже не за год. Интересная, конечно, тема для разговора, но малополезная.

– Скажи, Жрец, – попытался я перевести тему на то, что меня интересовало больше, – а чем важно погребение для таких как мы? Почему из-за этого ты вдруг смог со мной связаться? И почему мертвые, помещенные в землю, вдруг оживают?

– Ха-ха, какой ты прыткий, Адепт! – В голосе древнего впервые за наш разговор послышалось довольство. Кажется даже, что он именно к этим вопросам и подталкивал меня. – А почему вода падает с неба? Почему солнце восходит востоке? Почему дым костра стремится ввысь? Почему в небе сверкают молнии? На эти вопросы нет ответа, который мог бы осветить причину, из-за которой так происходит!

Я бы, возможно, мог поспорить с его утверждением, ведь с тех пор, как был побежден этот Древний, естествознание шагнуло далеко вперед. Это в его время молния была чем-то таинственным и необъяснимым, а теперь большинству природных явлений давно уже дано подробное обоснование. Хотя, если посудить с другой стороны, понимание процесса явления не является пониманием его сути. Ведь природа того же электричества остается по сей день нераскрытой, и это несмотря на то, что оно проведено едва ли не в каждый дом. И нам ничто не мешает пользоваться им и принимать как должное. В общем, я не хотел уводить разговор в сторону и распыляться в софистском споре, а хотел лишь выслушать ответ некроманта.

– Так же и с погребением, – продолжал тем временем лич,