"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

— И чаю глотни, горячего, — робко добавила Амелия, дочь посла, придвигая ко мне изящную фарфоровую чашку, от которой шёл густой аромат бергамота. — Ты действительно очень бледный. Валерия, ну не нападай на него с расспросами прямо с порога, дай человеку выдохнуть.

— Да ладно тебе, ему полезно отвлечься от своего казарменного быта, — подал голос Марк, подперев щёку кулаком.

Я взял серебряную вилку, чувствуя, как от сладкого аромата печёной земляники во рту скапливается слюна. В Храме нас кормили безвкусной, пресной похлёбкой — Жнецы считали, что еда должна лишь поддерживать силы, а не приносить удовольствие. Я отправил кусок пирога в рот. Кислые ягоды, хрустящее сладкое тесто — это было так просто и одновременно так невероятно.

Ребята же, кажется, вернулись к разговору, что был до моего появления. Слушать их было удивительно легко. Они спорили о вещах, которые казались мне бесконечно далёкими от леденящей Тишины Бога Смерти: о пошлинах на зерно, о новых фасонах платьев, которые привезли купцы, о том, что учитель словесности во дворцовой школе совершенно не умеет проверять сочинения. Марк что-то тихо доказывал Юлиану, Амелия подливала чай, а Валерия то и дело перебивала их обоих, смешно копируя напыщенные манеры своего отца-делегата. Даниэлла негромко смеялась, бросая на меня короткие взгляды. Каждый раз, когда её смех звенел в прохладном воздухе, тяжесть в моей груди немного отступала, позволяя вздохнуть свободнее.

Когда я отставил тарелку, Валерия во всех красках рассказывала, как Юлиан умудрился свалиться с лошади прямо перед парадным входом, пытаясь произвести впечатление на какую-то приезжую девчонку.

Я не выдержал и коротко, тихо рассмеялся, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз, уступая место забытому теплу.

Я посмотрел на Даниэллу. Она поймала мой взгляд, и её улыбка стала шире.

Ночной туман вскоре заклубился вокруг мраморных ступеней, звёзды тихо замерцали на тёмном небе Элларона. Вот о чём всегда твердит Каин. Вот почему мы защищаем людей. Чтобы этот хрупкий мир продолжал существовать. И ради того, чтобы эти ребята продолжали так же беззаботно смеяться, а Даниэлла никогда больше не сжималась от ужаса перед Одержимыми, я готов был завтра снова надеть свои чёрные доспехи и стать любым оружием, которое потребуется этому Союзу.

Глава 14. Даниээла

Утром папа тихо зашёл в мою спальню, оставив за дверью привычную маску сурового дипломата и правителя. От него пахло грозовым озоном. Он присел на край моей кровати, долго и молча смотрел на свои ладони, словно собираясь с силами, а потом тихо, надломленно произнёс:

— Прости меня. За те слова в кабинете. Я... погорячился и был неоправданно груб с тобой. Моя вечная тревога порой ослепляет меня, заставляя видеть врагов там, где их нет.

В груди сразу потеплело, а тяжёлый комок обиды, давивший со вчерашнего дня, бесследно растворился.

— Я отменяю запрет, — отец грустно улыбнулся и бережно коснулся моих волос сухими пальцами. — Можешь общаться с Лео. Но... я очень прошу тебя: будь с ним осторожнее. Обещай, что будешь беречь себя. И знаешь что... Пускай Эвелин учит тебя магии. Да и я на днях не прочь показать тебе пару приёмов.

— Хорошо.

Он поцеловал меня в лоб и скрылся за дверью. В комнату заглянуло мягкое утреннее солнце.

Этот короткий разговор задал тон всему дню, который стал идеальным отражением того, в каком совершенно ином Эллароне я внезапно обнаружила себя. Наш замок больше не был угрюмой крепостью, затерянной среди руин. Теперь он бурлил, шумел сотнями голосов, шуршал дорогими тканями и круглосуточно звенел политическими спорами. Время двигалось вперёд, и моя жизнь оказалась расколота на три совершенно непохожие грани. И сегодня мне предстояло отчаянно балансировать между ними, стараясь нигде не оступиться.

Первый из этих миров затянул меня сразу после завтрака — пространство мамы, куда она неизменно брала меня с собой.

Всё свободное время я проводила на бесконечных встречах с аристократией. Мама была целиком поглощена выстраиванием новой дипломатической реальности Союза. Наблюдать за ней в такие минуты было одновременно восхитительно и жутко. Из нежной, пахнущей сиренью матери она на глазах Совета превращалась в леди из чистой стали.

Сегодня я снова послушно стояла за её креслом в Малом зале, где собирались наместники дальних земель. Мама сидела во главе огромного дубового стола, окружённая высокомерными делегатами в роскошных одеяниях.

— Мы предлагаем вам не подчинение, господа, а защиту, — спокойно говорила она, пока её тонкие пальцы изящно перебирали бумаги. — Гарнизон обеспечивает абсолютную безопасность ваших торговых караванов, полей и шахт. Взамен Союз ожидает бесперебойных поставок зерна и металлов в казну. Это честный, прозрачный обмен. И если ваши советники откажутся подписывать пакт... что ж. Патрули просто обойдут ваши границы стороной во время следующей волны Одержимых. Выбор за вами.

Она искусно плела интриги, стравливала между собой амбициозных аристократов и гасила любые намёки на бунт в зародыше. Мой ведьмовский дар отчётливо фиксировал, как тяжело ей это даётся: за безупречной осанкой и вежливой улыбкой скрывался леденящий холод колоссального истощения. Она тащила на плечах всю гражданскую структуру Союза, и эта ноша с каждым днём становилась тяжелее.

Едва вырвавшись из Малого зала ближе к трём часам дня, я тут же столкнулась со второй, самой мрачной гранью нашей семьи. С миром отца.

Если мама воевала на свету, среди людей и громких речей, то отец полностью скрылся во тьме. Он снова не вышел к обеду, переложив административные заботы на супругу, и круглые сутки проводил в добровольном заточении среди книг и древних манускриптов.

Я сама принесла ему обед, поскольку мама физически не успевала за ним приглядывать. Обитель отца напоминала лабиринт из пожелтевшей, пахнущей тленом бумаги. Столы, подоконники и даже пол были завалены старинными трактатами по архитектуре изначальных сил, хрониками времён падения древних богов и записями о природе Пустоты.

Отец лихорадочно листал страницы, быстро зарисовывая в блокноте контуры энергетических схем. Когда я тихо притворила дверь и поставила поднос на край стола, он вздрогнул, словно возвращаясь из пугающе далёкого путешествия. Отложив толстый фолиант в кожаном переплёте, он натянуто улыбнулся и ласково погладил меня по щеке.

— Спасибо, Дани... — хрипло прошептал папа, скользнув взглядом по остывающей еде. — Как твои дела?

— Всё хорошо, — тихо ответила я. Горло перехватило от одного взгляда на его измождённое лицо. — Поешь, пожалуйста. Мама места себе не находит.

— Да, да, сейчас... Мне просто нужно закончить