"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Они застыли как вкопанные. Их кисти оставались на расстоянии пары дюймов, а между пальцами продолжали лениво покалывать мелкие разноцветные искры. Киллиан медленно поднял голову, и его потемневший взгляд столкнулся с расширенными зрачками мамы.

— Ты почувствовал? — шёпотом спросила она, и её дыхание перехватило.

— Да, — так же тихо ответил Киллиан. Он не отступил. Напротив, сознательно подался чуть вперёд, заставляя своё янтарное сияние плотнее обвить её лавандовую магию. — Они откликаются. Как два замка, выточенные под один ключ.

Прямо на моих глазах двое взрослых хладнокровно препарировали собственное притяжение.

Я сосредоточился, и то, что предстало перед моим взором, заставило сердце испуганно сжаться. В самой глубине маминой груди её душа судорожно дёргалась, натягиваясь в сторону мужчины. А янтарное пламя самого Киллиана упрямо вибрировало на той же частоте. Их сути неохотно, но неостановимо отзывались друг на друга.

Я больше не мог оставаться безмолвной тенью в углу. Пусть я был юн, но уже рисковал жизнью за стенами города, уничтожая чудовищ, и имел полное право знать, почему те, кого я считал семьёй, медленно сходят с ума.

Я сделал три шага вперёд, и мои кованые сапоги громко застучали по каменным плитам. Резонанс между ними тут же оборвался, искры погасли, и взрослые резко повернулись ко мне.

— Что это? — прямо спросил я, глядя на Киллиана в упор. — Что происходит в этом дворце? Вы ведёте себя так, будто мы сидим на пороховой бочке. Почему ваши энергии выдают такой дикий отклик? Что вы ищете в этих свитках?

Они переглянулись. В их глазах промелькнула секундная вспышка испуга, которую они тут же попытались спрятать за привычным хладнокровием. Мужчина выпрямился, мгновенно возвращая себе официальный вид, и принялся неторопливо собирать со стола исписанные листы.

— Мы изучаем влияние Храма, — ответил он сухим, как шелест увядшей листвы, тоном. — Близость Пустоты искажает естественные потоки, создавая ложные резонансы. Ничего такого, что требовало бы твоего внимания.

Я уже привык к стене молчания, в которую утыкался каждый раз, когда пытался узнать правду. Но сейчас Киллиан лишь прикрывал пугающую реальность сложными терминами, словно я был дураком и не понимал, как работает магия.

— Ложные резонансы? — я прищурился, чувствуя, как в груди закипает глухой, сумеречный гнев. Пустота внутри недовольно заворочалась, отзываясь на откровенную ложь. — Вы исследуете структуру её сил уже месяц. Вы боитесь чего-то конкретного. Или... кого-то? Это связано со мной? С Орденом? С Каином? С Богом Смерти?

Мама сделала шаг ко мне, протягивая руку, но её пальцы судорожно сжались, так и не коснувшись моего плеча. В её глазах застыл тот самый страх, который бывает только у матерей, защищающих своего ребёнка.

— Милый, тебе не о чем беспокоиться, правда, — поспешно, чересчур мягко произнесла она, хотя её лавандовый контур продолжал мелко дрожать. — Взрослые дела оставь нам. Мы просто... перестраховываемся. Ситуация в Совете сейчас нестабильна, много политики, вот мы и проверяем...

— Политики? — я коротко, горько усмехнулся, переводя взгляд с её бледного лица на Киллиана. — Вы лжёте мне. Оба. Вы смотрите на меня как на глупого мальчишку. Если мой долг — защищать людей, я обязан знать, с чем мы воюем вне и внутри этих стен. Вы сами позвали меня.

Мужчина глубоко вздохнул, опёрся ладонями о край стола и смерил меня взглядом.

— Разговор окончен, — отчеканил он со строгостью, не терпящей возражений. — Ты получил приказ присутствовать — ты присутствовал. Не заметил ничего нового?

— Нет, но...

— На сегодня исследования завершены. Возвращайся в казармы Храма. И не забивай себе голову тем, что тебя не касается.

Я сжал зубы так, что челюсть свело судорогой. Меня снова выставили за дверь, как ребёнка, не понимая, что я уже видел половину их страшных тайн. Они скрывали правду о том, что считают: Бог Смерти уже давно держит нас всех на коротком поводке.

Я молча сорвал со стула свой плащ, резко накинул его на плечи и, не прощаясь, вышел из лаборатории, с силой захлопнув дубовую дверь. В вылазках за стенами я научился убивать демонов и Одержимых, а здесь самой опасной и удушающей силой оставались ложь и страх тех, кого я любил.

Ярость, смешанная с горькой обидой, заставила меня застыть прямо за порогом, в глубокой тени каменного коридора. Я окутал себя завесой Пустоты — приёмом, который выучил совсем недавно. Мой слух и обострившееся до предела восприятие ловили каждый звук, доносившийся из полутёмного помещения. Они думали, что избавились от свидетеля. Они ошибались.

Внутри комнаты повисла долгая тишина. А затем я услышал, как Киллиан со стоном опустился на стул. Послышался шорох сдвигаемых свитков.

— Он прав, Эвелин. Мы слишком много лжём всем вокруг. И этот отклик, та искра между нами... Всё гораздо хуже.

Я затаил дыхание, плотнее прижавшись спиной к холодной стене.

— О чём ты говоришь? — шёпот мамы прозвучал хрупко, как надломленный лёд.

— Я несколько недель перепроверял контуры твоих сил, сопоставлял их со своими расчётами, — тише сказал Киллиан. — Наши глубинные энергетические структуры... они не просто похожи. Они идентичны по своей частоте и наполнению. Они сотканы из одного и того же первородного материала.

Мама рвано выдохнула. Киллиан сделал паузу, словно собираясь с силами.

— Годы назад я совершил то, чего никогда себе не прощал, — его голос опустился до шёпота. — Единственный раз в своей жизни я переступил черту. И поглотил душу Одержимого. Пускай я не знал, что это такое, думал, что это лишь демон, но...

За дверью я крепко сжал кулаки. Поглотил... Душу?

— После этого я долго ощущал в себе... чужое присутствие, — продолжал он. — Эта энергия сплелась с моим нутром. И та наводка... Она была чужим воспоминанием, а не сведением из свитка.

— О рыжеволосой ведьме в Миридане? — шёпотом спросила мама.

На одном из лабораторных столов что-то стеклянно звякнуло.

— Я годами пытался забыть этот случай, списать всё на бред чужого безумия. Но когда мы впервые встретились... меня обдало могильным холодом. Я ощутил точно то же самое, что ощущал тогда. Тот же вкус, та же вибрация, тот же след.

— Это невозможно... — в голосе мамы послышались слёзы. — Что это значит?

— Это значит, что Бог Смерти сыграл с нами в самую злую шутку, — отчеканил Киллиан. —