Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

четыре на четыре метра. Но все внимание притягивал Рунный камень в центре комнаты. Он стоял прямо на полу, без постамента или подставки. У меня перехватило дыхание от ощущения силы — не грубой, давящей, а утонченной, сконцентрированной, готовой вырваться наружу при малейшем неосторожном прикосновении.

Камень был размером с человека, если тот сядет, подтянув колени к груди. Огромный, черный, поглощающий свет. В его глубине пульсировала золотая вязь рун — живая, меняющаяся, завораживающая. Воздух вокруг дрожал от исходящей силы.

Я медленно подошел к камню, чувствуя, как нарастает давление в висках. С каждым шагом становилось труднее дышать, словно воздух вокруг сгущался. Вспомнив урок профессора Крылова, я осторожно положил правую ладонь на черную поверхность.

С начала я ощутил холод. Затем — пульс, мощный и размеренный. Пульсация усиливалась с каждой секундой. Сила, заключенная в камне, отозвалась на мое прикосновение и потекла в меня. Не тонкой струйкой, как с учебным образцом на лекции, а мощным потоком, грозящим разорвать сознание на части.

— Отойди! — приказал я Тульскому сквозь стиснутые зубы.

Он понял с полуслова и мгновенно отступил к выходу.

Виски сдавило от Рунной силы, рвущейся из камня наружу через меня. Это было похоже на попытку пропустить реку через соломинку — давление нарастало, грозя разрушить все ментальные барьеры.

В артефакте была заключена мощь, несопоставимая с той, что я ощутил на лекции. Если учебный образец был спичкой, то этот Рунный камень — лесным пожаром. Он транслировал силу десятков, может быть, сотен артефакторов, вложенную в его создание.

Я сосредоточился на связи с камнем. Он постепенно становился частью меня — не в метафорическом смысле, а вполне буквально. Еще одним органом чувств, которым я мог управлять силой мысли. Я ощущал его огромную массу, его гигантскую мощь, его почти разумную готовность подчиниться.

Я попытался направить рунную магию обратно в камень — очень аккуратно, нежно, словно успокаивая разъяренного зверя. Представил себя не источником силы, не проводником, а регулятором мощности, подчиняясь которому энергия может выделяться контролируемо.

Вязь рун в черной глубине вспыхнула ярким золотом, освещая комнату как миниатюрное солнце. Воздух вокруг камня уплотнился, задрожал, и над ним начала формироваться неоновая полусфера — сначала маленькая, затем все больше и больше.

Я расширял ее медленно, контролируя каждый сантиметр роста. Полусфера росла, проходя сквозь стены, словно их не существовало. Ее яркое свечение тускнело по мере увеличения диаметра, а интенсивность поля снижалась. Я чувствовал препятствия, встречающиеся на пути — камни стен, деревянные перекрытия, металлические крепления — и мысленно сопоставлял их с планом Крепости.

Купол продолжал расти. Он охватил подвал, поднялся через этажи башни, накрыл внутренний двор. Я ощущал каждого человека внутри поля как теплую точку, пульсирующую жизнью. Оно достигло внешних стен, прошло через них и продолжило расширение. Внутренний двор, внешний, крепостная стена — все оказалось под защитой купола. Я остановился, только когда поле коснулось воды во рву, окружающем Крепость.

Я перевел дыхание и стряхнул пот со лба левой рукой. Создание купола такого размера требовало невероятной концентрации. Но самое сложное было впереди.

Я начал увеличивать мощность купола. Не размер — плотность. Тонкая пленка энергии начала уплотняться, становясь все более яркой. К моему удивлению, Рунный камень подчинялся без сопротивления, словно был настроен именно на меня, словно ждал именно моего прикосновения.

Я продолжал усиливать барьер, пока не достиг предела своих возможностей. Большую мощность я просто не мог контролировать — поток Рунной силы грозил захлестнуть сознание и утопить его в золотом море чужеродной энергии.

Но даже на этом уровне мощности купол был невероятно прочным. Я интуитивно понимал — этот барьер выдержит атаку Твари десятого, может быть, даже одиннадцатого ранга. Выдержит штурм сотни обычных воинов. Выдержит атаку нескольких пятирунников одновременно.

И самое важное — я ощущал рунный купол как продолжение себя. Если кто-то попытается преодолеть барьер, я почувствую это мгновенно, как паук чувствует муху, попавшую в паутину. Смогу усилить защиту в конкретной точке, перенаправив энергию.

— Впечатляет, — тихий голос Тульского вырвал меня из транса — он стоял в дверях, глядя на меня с нескрываемым восхищением.

Я медленно убрал руку с камня. Связь ослабла, но не исчезла полностью. Тонкая ниточка осознания осталась — я продолжал чувствовать купол, мог управлять им даже на расстоянии, хотя и с меньшей точностью.

— Твоя комната будет рядом, — сказал Тульский, указывая на дверь напротив, и добавил, иронично улыбнувшись. — Если ты не против, конечно!

— Не против, — ответил я, чувствуя усталость, накатывающую волной.

Я вышел из комнаты с камнем и открыл соседнюю дверь. Комната оказалась точной копией камер на третьем этаже — кровать, табурет, крюки для одежды. Спартанская простота, идеально подходящая для того, кто больше не видел смысла в комфорте.

Ярослав ушел, оставив меня наедине с моими мыслями. Я сел на жесткую кровать и посмотрел на светящуюся неоном дверь. Даже отсюда я чувствовал присутствие Рунного камня — мощное, древнее, почти живое.

Все мои мысли занимали новые ощущения, захлестнувшие меня с головой. Я вдруг понял, что рунное поле может быть не только защитой. При должном мастерстве и достаточной силе его можно превратить в оружие, в сравнении с которым меркнет мощь самых сильных рунников Империи.

Глава 6

В тупике

Я проснулся задолго до полудня — привычка, выработанная месяцами Игр, когда подъем по сигналу рога означал начало очередного дня, который мог стать последним. Какое-то время я лежал, глядя на закопченный потолок и наслаждался ничегонеделанием. Тульский отменил утренние построения, справедливо рассудив, что измученным кадетам отдых нужен больше, чем муштра.

Моя комната в подвале была холодной и сырой. Капли конденсата собирались на потолке и падали на каменный пол с мерным звуком, отсчитывая секунды моего заточения. Да, именно заточения — как еще назвать жизнь хранителя Рунного камня, прикованного невидимыми цепями к своему посту?

Я поднялся с жесткой лежанки, на которой спал прямо в одежде — в подземелье было слишком холодно, чтобы раздеваться. Мышцы затекли от неудобной позы, и суставы хрустнули, когда я потянулся. Через узкие щели вокруг двери в соседнюю комнату сочился неоновый свет Рунного камня — холодный, мертвенный, напоминающий о том бремени, которое я взвалил на себя.

Связь с камнем не прерывалась ни на мгновение. Даже во сне я чувствовал его пульсацию, ощущал энергетический купол над Крепостью как продолжение собственного тела. Это было одновременно успокаивающе и тревожно — словно к моему сознанию подключили чужеродный орган,