Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

К этому моменту я оставил кресло и подошёл ближе. Пустой на глазах менялся вместе с тем, как из него выходили запертые внутри души. Огромное брюшко постепенно опадало, суставчатые конечности становились всё тоньше, а чёрная кожа натягивалась на них плотнее. Светлячков между тем становилось всё больше. Они вырывались уже не только из груди, но и из живота, головы, просачивались прямо сквозь тело и целыми роями устремлялись к потолку. Добравшись до каменного свода, светлячки один за другим растворялись, возвращаясь в общий круговорот душ, однако на смену исчезнувшим тут же приходили новые. Очень скоро считать их стало бессмысленно: пространство над коконом заполнилось мерцающим светом настолько густо, что за ним местами уже трудно было различить каменный свод.

Чем дольше продолжался процесс, тем сильнее усыхал сам Пустой. От некогда массивного тела постепенно осталась почти одна оболочка. Брюшко сморщилось, конечности поджались, кожа провалилась и натянулась так плотно, будто внутри чудовища больше ничего не осталось. Поток светлячков тоже начал редеть, пока наконец из высохшей груди не выскользнул последний огонёк и не поднялся вслед за остальными.

Красное свечение пентаграммы погасло, но ритуал на этом не закончился. Почти сразу из высохшей оболочки начал сочиться густой чёрный дым. В отличие от обычного дыма, он не пытался расползтись по залу, а стягивался к одной точке над останками. Туда же потянулись тёмные струйки от заполненных кровью линий. Всё, что осталось от накопленной Пустым отрицательной рейацу, постепенно отделялось от оболочки, собиралось вместе и уплотнялось, пока над центром рисунка не сформировался небольшой чёрный шар с тонкими красными прожилками.

Шар несколько раз пульсировал в том же ритме, в каком до этого вспыхивали знаки на полу, после чего его форма начала меняться. Сфера вытянулась, один край заострился, с противоположной стороны обозначилась рукоять. Бесформенная тёмная масса прямо у меня на глазах становилась всё плотнее и твёрже, пока наконец над высохшими останками Пустого не завис полностью сформировавшийся кинжал.

Клинок, рукоять и небольшая гарда были абсолютно чёрными. На всём оружии выделялось лишь одно цветное пятно — крошечный красный паучок, застывший на гарде. Ещё мгновение кинжал висел над останками, а затем сорвался вниз и со стуком упал на каменный пол.

Когда я поднял с пола кинжал и принялся крутить его в руках, Анафема спросил:

— Думаешь, сработает?

Я пожал плечами.

— Не попробуем — не узнаем.

На следующее утро я снова стоял возле того самого места, где Пустые раз за разом открывали гарганту. Несколько минут я водил кинжалом из стороны в сторону, пробовал провести остриём по воздуху под разными углами, однако пространство упорно делало вид, что моего чудо-орудия вообще не существует.

— А как это вообще должно было сработать? — наконец не выдержал Анафема, наблюдавший за моей художественной гимнастикой с кинжалом вместо ленточек.

— А хрен его знает, — честно признался я. — По задумке кинжал должен располосовать пространство в самом тонком месте и заставить гарганту открыться. А вот инструкцию по эксплуатации я к нему, к сожалению, не выковал.

— Может, нужно взмахнуть как следует, а не гладить пространство, как младенца по нежной жопе? — предположил мой меч.

Предложение звучало подозрительно в духе Анафемы: если что-то не работает, значит, нужно приложить побольше силы. Однако в своих попытках я уже успел перебрать всё, кроме самого очевидного варианта, так что решил прислушаться к этому любителю ультранасилия.

Я крепче перехватил рукоять и резко взмахнул кинжалом по горизонтали.

На этот раз пространство отреагировало.

Следом за лезвием осталась тонкая чёрная полоса, будто я действительно распорол сам воздух. На мгновение она замерла, а затем края разреза начали расходиться в стороны. Рана стремительно расширялась, ломая привычную картину мира, пока передо мной не открылся достаточно широкий проход в бесконечную черноту гарганты.

— Щикарно.

Глава 47

Я вглядывался в кромешную темноту. Ничего не менялось. Через несколько минут стало ясно, что дальше торчать перед проходом бессмысленно. Рано или поздно всё равно придётся сделать первый шаг.

Я набрал в лёгкие воздуха, задержал дыхание и шагнул вперёд.

Стопа, которая по всем человеческим ощущениям должна была провалиться в бездну, наткнулась на опору. Под ней сама собой сформировалась небольшая площадка из моей рейацу. Мне даже не пришлось создавать её сознательно — всё произошло абсолютно интуитивно, будто именно так здесь и следовало передвигаться.

Я перенёс вес вперёд, поставил вторую ногу и только тогда медленно выдохнул. Под второй стопой точно так же вспыхнула новая площадка.

Несколько минут я ходил туда-сюда возле открытого прохода, привыкая к новому способу передвижения. Шаг — и под ногой появляется опора. Ещё шаг — следующая. Никаких осознанных усилий, никаких заранее сформированных конструкций. Площадки возникали сами ровно там, где были нужны.

Когда я наконец наигрался и остановился, плечи сами собой передёрнулись.

Темнота вокруг слишком уж сильно напоминала мне другое место.

— Вьетнамские флешбэки, мать их…

Ощущение, будто я в очередной раз умер и снова оказался между жизнями, было слишком знакомым, чтобы просто от него отмахнуться. Я прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, выравнивая дыхание.

И только когда нервишки немного успокоились, до меня наконец дошло, что всё это время я чувствовал нечто новое.

Пространство.

Я точно знал, где находится вход. И где выход.

Не видел их, не слышал и вообще никак не воспринимал привычными чувствами. Это было просто знание — совершенно интуитивное ощущение пространства, никак не завязанное ни на зрение, ни на слух, ни на любое другое человеческое сенсорное восприятие.

Развернувшись лицом к выходу, я уже вознамерился прогуляться до Уэко Мундо, когда из созерцательного состояния меня выдернул голос Анафемы.

— Неот, загляни-ка сюда.

Голос у него был какой-то странный, так что я даже не стал спрашивать, в чём дело, и сразу волевым усилием перенёс себя к подножию трона.

— Чего? — спросил я, задирая голову, и не обнаружил дух своего меча на привычном месте.

— Я здесь.

Голос прозвучал сзади, и я резко обернулся.

Я уже собирался сказать Анафеме, что шутки у него дурацкие и пугать меня, подкрадываясь со спины, было совсем не обязательно, однако слова застряли в горле.

Анафема стоял напротив "звёздных врат" из моего сна.

Только теперь они были уменьшены в сотни раз.

Небольшой "портал" расположился посреди площадки так естественно, словно всегда здесь и находился. Анафема замер перед ним и задумчиво тёр подбородок.

Несколько секунд я просто переводил взгляд с него на врата и