Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Глава 17

Глава 17. Вираж Судьбы

Вначале пришёл глухой удар — такой, будто само море врезалось в борт. Потом — второй. И лишь затем словно разом разразился кромешный ад. Пушки били с обеих сторон. Грохот стоял такой, что он не просто оглушал — он давил, вдавливал грудную клетку внутрь, заставлял зубы стучать и кровь вибрировать в висках. Сначала — тяжёлый бас брига, затем — резкие, более частые выстрелы шхуны. Воздух мгновенно наполнился густым, удушливым дымом пороха. Он жёг глаза, сушил горло, смешивался с солёным ветром и пах палёной серой, раскалённым железом и свежей щепой. Шхуна действовала так, как и должен действовать хищник, скользил по волне, как тень. Лёгкий, юркий, он не подставлял борт под прямой залп брига, вместо этого заходил под углом, ударял, отходил, смещался к корме, затем снова к носу, нанося урон в разные части корпуса. Пираты стреляли не ради того, чтобы потопить, в этом не было резона, если были уверены, что на борту их ждёт жирная добыча, поэтому старались искалечить судно — перебить ему реи, разнести руль, раскрошить палубу, убить людей и тому подобное. Одно из ядер, выпущенное с шхуны, вошло в борт торговца с глухим хрустом. Оно пробило обшивку, разметало брусья, сорвало клёпки и, потеряв часть силы, ворвалось в трюм. Олег услышал только треск и ослепительный удар. Металл, ударившись по касательной о клетку, где он сидел, согнул прутья, сорвал перегородку и, скрежеща, покатился дальше, ломая переборки, сбивая бочки, выбивая из дерева щепу размером с ладонь. Его самого швырнуло на бок. В ушах зазвенело. Мир на миг стал белым. Когда зрение вернулось, он понял — прутья клетки перекошены, одна сторона распахнута. Он был свободен. Свободен — среди грохота и смерти. Выбравшись наружу, карабкаясь через обломки он выглянул через пролом в борту: не далее чем в пятистах метрах мелькнула мачта чужого корабля — чёрный флаг с “Весёлым Роджером" и знакомые очертания корпуса шхуны. Это был “Морской призрак” под командованием капитан Хокка. Сердце Олега ударило сильнее пушек. Его не продадут в Картахене, как скот. Он не сгниёт в цепях. Спасение было рядом — в дыму, в огне, в крови. Сейчас пиратский корабль был для него милее всех на свете. Корабли стремительно сближались. Теперь выстрелы становились всё опаснее — ядра прошивали оба корпуса насквозь, калеча своих и чужих. Дистанция сокращалась. Через считанные минуты артиллерия станет бесполезной — и начнётся то, чего все ждали и боялись. Абордаж. Олег стоял у крышки трюма, сжимая в руках найденную металлическую скрепу — тяжёлую, заострённую с обеих сторон. Простая железка, но в умелых руках — оружие. Он слышал, как над головой топот ног, ружейные выстрелы, крики раненых, хрипы умирающих, кто-то матерился используя испанские выражения, а кто-то громко молился на латыне. Дерево трещало — такелаж рвался, реи ломались под ударами ядер. И вот — глухой скрежет. Абордажные крюки впились в борт торговца. Канаты натянулись. Два корпуса сцепились, как звери, вцепившиеся друг в друга зубами. Люк с шумом распахнулся. Кто-то спешно побежал вниз по лестнице — тяжёлые шаги, звон металла, хриплое дыхание. Олег стоял под самой лестницей, скрытый тенью. Когда ноги спускавшегося оказались в пределах досягаемости, он резко вскинул скрепу, зацепил за щиколотки и рванул. Матрос взвыл, потерял равновесие и полетел вниз, ломая плечом ступени. Тело с глухим стуком ударилось о настил. Голова дёрнулась под неестественным углом и он затих. Олег не колебался. Он вытащил из-за пояса убитого пистоль — тяжёлый, кремниевый, уже взведённый. Саблю — короткую, с широким лезвием, заточенную до матового блеска. Кровь с виска убитого стекала на доски и смешивалась с морской водой какая то и дело начала захлёстывать внутрь через разлом в стене, пенясь под ногами. Теперь он был вооружён. Осторожно выбрался на палубу и оказался в самом сердце резни. Дым висел густыми клубами. Сквозь него мелькали фигуры — крики, выстрелы, звон клинков. Пираты врывались через борт, стреляя почти в упор, рубя саблями и насаживая на длинные пики пытающихся сопротивляться купцов. Испанцы понимая отчаянность своего положения, словно крысы загнанные в угол — дрались не моля о пощаде, ибо пощады никто им бы всё равно не дал, поэтому оставалось только либо с честью умереть, либо попытаться выжить. Слева один из пиратов, молодой, с повязкой на голове, получил удар абордажной секирой в плечо. Лезвие вошло глубоко, разрубив ключицу. Он упал на колени, всё ещё пытаясь достать противника изогнутым кинжалом, пока второй удар не раскроил ему череп. Справа торговый боцман, огромный как шкаф, бился длинной шпагой, удерживая троих. Он сумел проткнуть одного — клинок вошёл под рёбра и вышел со спины — но в тот же миг, другой пират вонзил ему в бок нож с широким лезвием. Третий выстрелил в упор из пистоля. Дым и кровь окутали их всех. Олег шагнул вперёд. Первый противник — матрос торговца, обезумевший от страха — замахнулся на него саблей. Олег не стал парировать изящно — он ударил прямолинейно, жёстко, как учили его когда-то на тренировках. Их клинки скрестились, искры посыпались. Олег изловчившись ударил того коленом в живот, заставив согнуться, и всадил лезвие под ключицу. Тело обмякло и застыло в позе эмбриона. Он выдернул саблю и почти сразу почувствовал, как что-то рвёт рукав — пуля, выпущенная с нескольких шагов, прошла по касательной, оставив жгучую борозду на коже. Где-то впереди раздался голос, перекрывающий хаос — резкий, властный— это был голос капитана Хокка. “Морской призрак” окончательно прижался к борту брига. Пираты, пользуясь преимуществом манёвренности и неожиданности, уже захватывали корму. Торговцы отступали к мачтам, к рубке, к последнему клочку палубы. Кровь текла по доскам, смешиваясь с водой, образуя скользкую, липкую кашу. Если кто-то в пылу сражения поскользнувшись, падал — на него тут же обрушивался удар. Это не было красивым поединком из легенд. Это была бойня—грязная, короткая, звериная. Олег перешагнул через тело, почувствовал, как сапог скользит по чему-то мягкому. Он не смотрел вниз, в его голове звучала только одна мысль: “Я жив. У меня снова есть шанс жить дальше”. И когда очередной торговец с искажённым лицом бросился на него, Олег встретил его не со страхом — а холодной решимостью человека, который теперь знает себе цену и