Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

больше не собирается становиться ничьим товаром. Палуба дрожала под ногами, будто сам корабль корчился в муках. Рукопашная развернулась у грот-мачты, у трапа к квартердеку, возле разбитого фальшборта, где абордажные крюки ещё скрежетали о доски. Испанцы не были трусами. Они дрались с той яростью, какая рождается у людей, защищающих не только груз, но и честь флага. Купцы, матросы, даже юнги — многие выхватив шпаги, короткие тесаки, морские пики отбивались от наседающих пиратов. Несколько солдат охраны, судя по синим камзолам и строевой выправке, держали строй у кормы, стреляя из кремневых мушкетов почти в упор, а затем переходя на штыковые атаки. Один из них — высокий андалузец с чёрной бородой — вёл бой с двумя пиратами сразу. Его шпага работала чисто, по-учебному: выпад — укол — отход. Он держал дистанцию, не давая сблизиться. Лезвие мелькало, как серебряная молния. Один из пиратов схватился за горло — тонкая красная струйка вырвалась меж пальцев. Второй попытался нанести удар сверху, но испанец ушёл в сторону, провернул кисть — и острие вошло под рёбра противника. Его всё же задавили — третий, обойдя сбоку, всадил тонкий стилет в поясницу и добавил перерезав горло. В другом конце палубы трое торговцев окружили старого пирата с седыми космами. Тот держал в одной руке абордажную саблю, в другой — короткий пистоль. Он выстрелил, но рука дёрнулась и пуля лишь обожгла лицо одному. Отбросив разряженное оружие, он пошёл вперёд, рубя широко, по-мясницки, не заботясь о защите. Ему распороли бок, но он будто не заметил — только оскалился, захрипел и продолжал сражаться пока его не пронзили сразу два клинка. Олег видел всё это фрагментами — как через рваную ткань дыма. Он избегал чистых поединков. Не потому что боялся — просто понимал: в честной дуэли со шпагой против опытных в фехтование испанцев ему не совладать. Поэтому он делал всё иначе. Когда один из пиратов оказался прижат к фок-мачте, защищаясь от яростного натиска двух матросов, Олег возник сбоку, будто из дыма. Он не кричал, не предупреждал. Его сабля вошла первому под лопатку — короткий, точный укол. Второму он рассёк бедро и, пока тот оседал, добил резким движением снизу вверх, разрубив тому позвоночник.

Он не задерживался. Снова растворяясь в хаосе. Его заметили.

— Это Оле! — крикнул кто-то из пиратов.

Удивляться и радоваться было некогда. Сам факт, что он бился против испанцев, говорил больше любых слов. Его кровь смешивалась с их кровью на этих досках. Капитан Хокк тоже увидел его — на миг их взгляды встретились сквозь дым. В глазах капитана мелькнула искра: удивление… и тут же сменившие его удовлетворение. Как будто нечто давно задуманное наконец стало на своё место. Но битва затягивалась. Многие пираты лежали мёртвыми — с раздробленными грудными клетками после картечи, с оторванными руками, с пустыми взглядами. При первом сближении бриг дал страшный залп в упор. Десятки тел рухнули ещё до того, как абордажные крюки впились в борт. Это замедлило захват. Испанцев всё ещё было больше. Они отступали медленно, прикрывая друг друга. Несколько раз пираты пытались прорваться к корме — и откатывались назад, оставляя раненых. Но у корсаров было другое преимущество. Они были закалены в боях. Для них подобная схватка — обычное ремесло. Они умели драться с пробитым плечом, с рассечённым лбом, с пулей в бедре. Бешеное упрямство, отчаянная храбрость, животное нежелание умирать — всё это медленно перемалывало строй торговцев. Испанцы дрогнули. Сначала — один шаг назад. Потом — два. Потом — беспорядочное отступление к корме, к последнему клочку палубы. Когда их осталось не больше десятка — израненных, обессиленных — они опустили оружие, встали на колени и подняли руки вверх.

— ¡Misericordia! (Пощады!)— кричали они. — Piedad!( Благочестие!)

Не все сдались. Капитан торговца — Эстебан де Альварадо — бился до конца. Он стоял уже на одном колене, вторая нога была повреждена, кровь пропитала его камзол. Левая рука висела плетью — перебита. Но правая всё ещё держала шпагу. Он наносил уколы, яростные, точные. Его лицо было искажено болью и яростью.

— ¡Malditos herejes! ( Проклятые еретики!)— хрипел он. — ¡Que el cielo os condene!( Пусть небеса покарают вас!)

Его шпага ещё дважды нашла цель. Один пират упал с проколотым горлом. Другой схватился за живот. Только когда на него обрушилось сразу несколько клинков — спереди, сбоку, сверху — он, наконец, рухнул. Заколотый. Зарубленный. Всё ещё сжимая эфес своей шпаги и не переставая слать проклятия в их сторону едва слышимым голосом. После этого сопротивление сломалось окончательно. Олег, забрызганный своей и чужой кровью, бродил по палубе как пьяный. В ушах стоял звон. Мир казался нереальным — словно он смотрел на всё через мутное стекло. Тела лежали повсюду. Раненые стонали и кричали от боли. Кто-то звал мать, кто-то просил священника, а кто-то просто тихо молился ожидая своего конца. Выжившие пираты уже переходили к другому ремеслу — грабежу. Они срывали с мёртвых купцов перстни и золотые украшения, вытаскивали кошели, обыскивали каюты. В трюме вскрывали ящики: сахар, индиго, тюки шёлка, бочки с вином, сундуки с серебром. Смех, ругань, восторженные крики. Добыча в этот раз была очень солидной и с лихвой перекрывала все их потери. С пленными не захотели возиться. Если б добыча была не такой богатой их бы возможно оставили в живых, чтобы потом получить выкуп, но сейчас после такого кровопролитного боя, отношение к ним было куда менее милосердным, поэтому им быстро перерезали горло и бросили за борт, как ненужные вещи. Это была эпоха, где милосердие измерялось выгодой или местью.

— Где капитан? — Спросил Олег у коренастого пирата по имени Хэмфри.

— Точно не знаю, я слышал его задело картечью. По моему его снесли в трюм “Морского призрака”, лекарь пытается его залатать, но по моему он не выживет. Олега словно обожгло изнутри огнём. Он перебрался обратно на шхуну, спустился в капитанскую каюту, там на своей койке лежал Хокк. Его лицо было серым и бледным. Глаза затуманены. Камзол разрезан. У него была пробита брюшина — кровавые тряпки уже не удерживали кровь и она стекала на пол. Возле него колдовал судовой врач пытаясь остановить кровотечение. Олег остановился на пороге. Капитан медленно повернул голову к нему и — улыбнулся. Слабо, но тепло.

— Я знал… — прохрипел он. — Знал, что ты не пропадёшь там…

Он протянул руку. Олег сжал её — крепко, как