Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

грот. Хэмфри с руганью полез его чинить. Олег спустился вниз, желая помочь ему, взял длинную, толстую изогнутую корабельную иглу и парусину — руки дрожали, он никогда в жизни не штопал паруса, но сел рядом и начал, как мог. Через полчаса пальцы были в крови от иглы, но он не бросил, а продолжал старательно делать стежки грубой ниткой. Пираты переглядывались. Скворец, проходя мимо, буркнул:

— Капитан, который сам иглу держит... Это что-то новенькое.

— Лучше новенькое, чем мёртвое, — огрызнулся Олег.

К вечеру третьего дня он собрал офицеров в каюте. Диего, Хэмфри, Бартоло. Разложил карту.

— Сколько до Порт-Ройала?

— Завтра будем к полудню, если ветер не переменится, — ответил Диего.

— Что ждёт нас там? — спросил Олег прямо.

Хэмфри почесал бороду.

— Губернатор — сэр Томас Модифорд, держит руку на пульсе, поэтому швартуемся у королевских причалов — платим пошлину, показываешь, что ты с добычей. Потом — на Чёртову улицу, там продашь всё, что награбил. Модифорд порядок любит, когда ему выгодно, поэтому надо, чтобы не было никаких историй.

Олег кивнул.

— Значит, никаких драк на берегу без моего слова. И ром — только после того, как корабль будет в порядке.

Бартоло усмехнулся:

— А ты, капитан, сам-то выпьешь?

— Выпью. Но не раньше, чем увижу, что вы все живы и корабль будет на плаву.

Четвёртый день принёс попутный ветер, сильный и ровный. "Морской Призрак" летел, как на крыльях. К полудню на горизонте показалась низкая зелёная полоса — Ямайка. Ещё час — и выросли очертания Порт-Ройала: песчаная коса, утыканная мачтами, как иголками. Город выглядел так, будто кто-то высыпал на берег кучу разноцветных ящиков, досок и парусины. Деревянные дома в два-три этажа, многие с балконами, нависающими над узкими улочками. Между ними — кирпичные склады, таверны с выцветшими вывесками: "Зелёный попугай", "Весёлый висельник", "Королева Анна". Над всем этим — запах смолы, жареного мяса, рома, пота и нечистот. В воздухе висел гомон: крики торговцев, ругань матросов, визг женщин, лай собак. При подходе к гавани Олег почувствовал, как желудок сжимается. Он стоял на юте, ветер трепал рубаху, солёные брызги летели в лицо.

— Сигнал! — крикнул он. — Поднимаем английский флаг. И наш вымпел. Диего — правь к причалу у форта. Хэмфри — команду на швартовку. Без суеты, ребята.

Шхуна вошла в гавань под малыми парусами. На берегу уже толпились зеваки: матросы в рваных рубахах, негры-носильщики, размалёванные проститутки в ярких платьях, купцы в потрёпанных камзолах. Кто-то узнал "Призрак", кто-то закричал: "Хокк вернулся!" — но тут же осёкся, увидев нового капитана на юте. Швартовка прошла по-пиратски: без лишней красоты, но чётко. Бросили концы, зацепили кнехты. Хэмфри орал на матросов, те матерились в ответ, но работали слаженно. Олег спустился на причал последним. Ноги дрожали, находится на твёрдой поверхности было непривычно после стольких дней в море. К ним уже шёл человек в красном камзоле, с позолотой и напудренном парике — чиновник порта. За ним двое солдат в красных мундирах.

— Назовись, капитан, — потребовал чиновник, щурясь на солнце.

— Оле Блэквуд. Капитан "Морского призрака". Прибыли для ремонта и продажи груза.— Ещё до захода в порт Диего рассказал ему о правилах регистрации и указал, что раз он теперь капитан, то должен иметь звучное прозвище к своему имени и предложил называться ему теперь отныне Blackwood— что в переводе означало “Чёрный лес” или “Тёмный лес”, намекая на тёмное появление из ниоткуда Олега на палубе “Морского призрака".

Чиновник записал в книгу.

— Пошлина — десять процентов от объявленной стоимости, вашей добычи. Губернатор Томас Модифорд требует, чтобы все суда регистрировались. Никаких беспорядков в городе. И... — он понизил голос, — если у вас есть что-то интересное для его превосходительства — он будет рад.

Олег кивнул.

— Да, мы знаем законы и обязательно будем придерживаться их.

Чиновник ушёл. Пираты начали выгружать ящики. Олег стоял на причале, вдыхая запахи города: жжёный сахар, дёготь, дешёвые духи, гниющие фрукты. Вокруг бурлила жизнь — кто-то уже тащил матроса в таверну, кто-то торговался за негритянку, кто-то дрался из-за костей.

Он повернулся к команде.

— Два часа на разгрузку. Потом — отдых. Боцман, решите вопрос с пошлиной и отправьте губернатору то что посчитаете нужным, вы в этом понимаете больше меня. После, разделим вырученное от продажи товара между всеми. Ясно?

— Ясно, капитан, — отозвалось несколько голосов. В них уже не было насмешки. Только усталость и что-то похожее на уважение. Олег смотрел на Порт-Ройал — на этот хаос из дерева, парусины и греха — и думал: " Невероятно! Я сумел привести этот корабль в целости и сохранности в порт, не потерять ни одного человека и выжил сам".

А внутри его всё равно трясло, сказывалось нервное напряжение последних дней.

Глава 19

Глава 19. Блеск и нищета порт-Ройала.

Утро в Порт-Ройале пахло так, будто сам дьявол решил открыть лавку специй и рома прямо на пирсе. Жареные бананы, копчёная рыба, дешёвый табак и пот сотен немытых тел смешивались в густой, липкий туман, который висел над Чёртовой улицей — главной артерией пиратского рая. Олег стоял на причале, щурясь от яркого ямайского солнца, и смотрел, как его люди выносят на берег ящики, сундуки, выкатывают бочки. Награбленное с испанского галеона было не самым богатым уловом в истории Карибов, но и не жалким: серебряные, десяток золотых слитков, рулоны китайского шёлка, бочки с малагой, табаком, вином. Сундуки с пряностями и пара шкатулок с драгоценными камнями. Продажа началась практически сразу и без церемоний. Хэмфри, как временный квартирмейстер, повёл команду в конец улицы, где под навесами из пальмовых листьев сидели купцы — толстые голландцы, хитрые евреи-португальцы и пара англичан в потрёпанных париках. Торговались громко, с руганью и плевками. Один голландец, по имени Ван дер Хоув, сразу ухватил рулоны шёлка, потёр их пальцами и заявил:

— Даю двадцать пять реалов за ярд, и ни фартингом больше!

Хэмфри сплюнул ему под ноги:

— Сорок, жирная свинья, или мы пойдём к еврею Абрахаму.

Через полчаса сошлись на тридцати двух. Серебро и золото ушло за восемьдесят процентов от реальной цены — купцы знали, что пираты не будут тащить товар обратно на борт, поэтому и торговались. К полудню весь груз был продан. Общая выручка, после того как Хэмфри пересчитал монеты в кожаном мешке, составила две тысячи триста английских фунтов. Не