Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

как льёт по спине пот. Он не был мастером фехтования — в его времени дрались кулаками в клубах, а не саблями. Ещё один удар — и он почти потерял равновесие. Вдруг из боковой улочки раздался звон стали и спокойный, насмешливый голос:

— Эй, крысы портовые! Нашли себе лёгкую добычу?

Высокий мужчина в дорогом алом камзоле с золотым шитьём шагнул в круг света. В руке — тяжёлая шпага. Он двигался легко, как танцор. Первый же выпад — и один из бандитов рухнул с разрезанной рукой из которой выпала дубинка. Второй удар — и главарь отлетел в стену, держась за плечо. Олег, не теряя момента, рубанул ещё раз — его сабля полосанула по бедру третьему едва не разрубив её пополам. Нападавшие завыли и бросились врассыпную, оставляя за собой кровавые следы. Олег тяжело дышал, опираясь на саблю. Его спаситель вытер клинок об лохмотья завывающего белугой раненого Олегом, какой пытался уползти теряя быстро кровь, несколько секунд смотрел на него, а потом брезгливо словно жука проткнул его своей шпагой и только потом взглянул на Олега.

— Как тебя сюда занесло, капитан? Судя по всему ты впервые в порт-Ройале иначе знал бы, что сюда лучше не соваться одному.

— Спасибо… чёрт, вы вовремя. — Олег спрятал саблю и вытер пот со лба. — Давайте я хоть элем вас угощу, в знак благодарности за помощь.

Мужчина кивнул, блеснув белыми зубами:

— Не откажусь.

Они зашли в первую попавшуюся таверну под названием — “Чёрный шкипер", маленькую, но относительно чистую. За дубовым столом у окна сели, заказали по кружке крепкого эля и тарелку жареной рыбы. Запах свежего хлеба и дыма немного отогнал вонь переулка.

Мужчина поднял кружку:

— Ну, за удачу. Меня зовут Генри Морган. Капитан "Оксфорда”. Мой корабль тоже стоит в гавани на починке после последнего рейда на испанцев.

Олег чуть не поперхнулся элем. Генри Морган! Тот самый, о котором он читал в книгах по истории — будущий сэр Генри, гроза Карибского моря, какой вскоре станет негласным лидером Ямайки и номинальным заместителем губернатора. Это был крепкий валлиец лет тридцати пяти: среднего роста, но широкоплечий, с тёмными волосами, завязанными в короткий хвост, густыми усами и свежим шрамом через левую щеку. Глаза — серо-голубые, острые, как клинок. Камзол алого сукна сидел идеально, на груди — золотая цепь с крестом, за поясом — два кремневых пистолета и кинжал с серебряной рукоятью. От него пахло хорошим табаком и дорогим ромом.

— Оле Блэквуд, капитан “Тени Кракена”, — представился Олег. — Только что пришёл из рейда. Ещё привыкаю к… всему этому.

Морган рассмеялся низким, раскатистым смехом:

— Вижу. По тому, как ты махал саблей, ты — не из старых морских волков. Похоже капитаном стал недавно, верно? Но глаза у тебя правильные. Не трусливые. Слушай, парень, Порт-Ройал — это волчий город. Здесь можно разбогатеть за неделю или сдохнуть за минуту. Я вот только что вернулся из Порто-Белло — взяли испанский форт, серебра выгребли столько, что трюмы трещали. Испанцы орут, что мы дьяволы, а губернатор Модифорд хлопает нас по плечу и берёт свою долю. Скоро пойду дальше — на Маракайбо, говорят, там золото рекой.

Они проговорили почти час. Морган рассказывал живо, с хриплым смехом: как его люди пили ром из черепов испанских монахов, как он сам чуть не сгорел в пороховом погребе, как ненавидит “папистов” и мечтает однажды взять Панаму. Давал советы: “Держи команду в кулаке, но не жми слишком сильно — иначе однажды тебя они сами зарежут. И никогда не доверяй евреям-купцам — в глаза тебе улыбнутся, а потом продадут испанцам”. Олег слушал, впитывая каждое слово. Перед ним сидел не просто пират — это была живая легенда, пропитанный солью морской волк каким Олегу только предстояло ещё стать в будущем. И хлопал его по плечу, как равного.

Когда кружки опустели, Морган встал:

— Рад был познакомиться, Блэквуд. Если понадобится помощь в рейде — ищи “Оксфорд”, меня многие знают. А пока… не лезь в тёмные переулки без пистолета за поясом, а лучше не суйся вообще, здесь нашему брату нечего делать.

Они крепко пожали друг-другу руки. Олег вышел на улицу уже другим человеком — с новым знакомством, новым уважением к этому безумному веку и твёрдым теперь пониманием, что если он хочет здесь выжить необходимо научиться в первую очередь в совершенстве овладеть клинком. Солнце уже клонилось к закату, когда он вернулся к верфи. Теперь уже его корабль с новым названием “Тень Кракена” вскоре будет бороздить просторы карибского моря, а он — даже страшно себе представить будет его капитаном.

Глава 20

Глава 20. Визит к губернатору.

Полторы недели пролетели в лихорадочном ритме портового города, который никогда не спит. Олег почти каждый день проводил у верфи: наблюдал, как Джонатан Смит и его люди латали “Тень Кракена”, как на носу корабля медленно рождалась новая фигура — чёрный осьминог с медным клювом и глазами из эбенового дерева, щупальца которого обвивали форштевень, словно живое существо, готовое утащить любое судно в пучину. Резчики работали с утра до заката, стружка летела во все стороны, пахло свежей сосной и смолой. Остальное свободное время он учился быть капитаном на суше. Хэмфри таскал его по тавернам и складам, знакомил с “нужными людьми”: с менялами, которые могли превратить испанские реалы в английские фунты без лишних вопросов, с оружейниками, с лоцманами, знавшими каждый риф между Ямайкой и Тортугой. Дважды Олег встречался с Морганом, пока его корабль ещё стоял на верфях— один раз в “Чёрном шкипере”, второй — на борту “Оксфорда”. Валлиец учил его тонкостям морского дела: как читать флаги испанских галеонов с большого расстояния, как заставить команду идти в огонь без ропота, как не дать квартирмейстеру спиться до того, как корабль выйдет в море. “Ты ещё молодой, Блэквуд, — говорил Морган, хлопая его по плечу, — но у тебя взгляд человека, который уже видел смерть. Это хорошо. Держи его при себе”.

Олег купил ещё один комплект одежды — на всякий случай попроще, для повседневности, — и начал продолжать учиться фехтовать по-настоящему. Каждое утро на пустыре за верфью Диего гонял его кругами: испанец был быстр, точен и безжалостен. После занятий Олег не редко получал мелкие порезы и царапины— это была своего рода плата за его обучение. Он уже имел, как известно небольшой опыт в этом,