Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

освещённое окно наверху? Он скорее всего улыбается и не сердится. Он любит, когда я общаюсь с “перспективными молодыми людьми”, говорит, что в Порт-Ройале нужно уметь выбирать друзей. А вы…то есть ты… ему понравился. Подарок твой он уже дважды хвалил…

Они могли бы ещё долго просто вот так сидеть и говорить дальше — о звёздах, о книгах, которые Олег читал, о том, как пахнет море после шторма. Она в свою очередь показала ему маленькую мраморную русалку, спрятанную за кустами — “Это моя тайна, папа не знает, что я её сюда поставила”— Доверительно сообщила она ему, смешно округлив глаза. А потом они просто молчали глядя, как луна серебрит листья жасмина. Губернатор сэр Томас Модифорд действительно стоял у окна гостиной, держа бокал кларета. Он видел, как его дочь уводит молодого капитана в сад. Улыбнулся уголком губ — той самой улыбкой, которую приберегал для удачных сделок.

— Молодец, Бетти, — пробормотал он себе под нос. — Выбирай правильно. Этот Блэквуд… у него глаза не такие, как у остальных волков. Может, и выживет дольше обычного.— Он отвернулся, чтобы никто из гостей не заметил, как отец в нём на секунду сменился политиком, который уже прикидывал: а вдруг этот мальчишка с “Тени Кракена” пригодится его планам на будущее?

Они вернулись в зал через боковую дверь галереи — не спеша, но и не прячась. Элизабет шла чуть впереди, веер в руке сложен, улыбка лёгкая, почти невинная. Олег следовал за ней на полшага, чувствуя, как сердце всё ещё бьётся чаще обычного, но уже не от страха, а от какого-то странного, тёплого возбуждения. В зале ничего не изменилось — и в то же время изменилось всё. Гости продолжали прежнюю игру: в дальнем углу трое капитанов громко спорили о том, сколько именно серебра Морган вывез из Порто-Белло (цифры росли с каждым кругом кларета), двое других играли в популярную в то время карточную игру “Пикет” за маленьким столиком, дамы обмахивались веерами, переглядывались, обсуждая, чей корсет сегодня самый тугой и чьи кружева самые дорогие. Скрипачи в углу тянули менуэт — медленно, чтобы пьяные ноги не заплетались. Лакеи сновали с подносами, на которых уже почти ничего не оставалось: фазаны были обглоданы, устрицы съедены, фрукты в сахаре превратились в липкие крошки. Сэр Томас Модифорд стоял у камина, держа бокал в левой руке и беседуя с пожилым купцом-евреем из Кюрасао. Когда Элизабет и Олег вошли, он повернул голову — всего на мгновение, но этого хватило. Его взгляд скользнул по дочери (улыбка одобрительная, почти отеческая), потом по Олегу — уже внимательнее, изучающе. Он извинился перед собеседником и направился прямо к ним.

— Капитан Блэквуд, — произнёс он, подходя ближе и понижая голос, чтобы не мешать музыке. — Рад, что моя дочь показала вам сад. Он — одно из немногих мест в этом проклятом городе, где ещё можно дышать без запаха рома и пороха.

Олег поклонился — уже увереннее, чем в первый раз.

— Сад великолепен, ваше превосходительство. А ваша дочь, просто восхитительна и мила.

Модифорд усмехнулся уголком рта.

— Вижу, что Бетти сумела вас развлечь и очаровать. Это хорошо. Молодёжь должна общаться.

Он сделал глоток кларета, не отводя глаз от Олега. И пока говорил дальше — о погоде, о последнем испанском конвое, о том, что скоро, возможно, придётся снова напомнить Мадриду, кто настоящий хозяин этих вод, — его взгляд продолжал изучать молодого капитана: белые, ровные зубы — почти немыслимо для человека, который якобы три года провёл в море. Чистая кожа — без оспин, без следов цинги, без шрамов от солнца и соли, какие бывают у всех, кто долго ходит под парусами. Глаза ясные, ещё не затуманенные ни ромом, ни кровью, ни предательством. И осанка — не сутулая, как у матросов, а прямая, почти аристократическая. “Хокинкс выбрал его преемником, — думал Модифорд. — Старый лис не стал бы ставить мальчишку во главе корабля просто так. В нём что-то есть. Может, чутьё. Может, удача. А может, и что-то большее”. Губернатор уже прикидывал варианты. Если этот юноша действительно окажется перспективным — а первые признаки были налицо — то через год-два он может стать одним из тех, кого стоит держать ближе к себе. Ещё один быстрый клинок против испанцев. Ещё один человек, который будет приносить золото в Порт-Ройал и делиться им с короной (и с её представителем на Ямайке, разумеется). А если из этого лёгкого флирта в саду вырастет что-то большее… что ж. Модифорд не стал бы возражать. Напротив, союз между его дочерью и капитаном, который уже имеет корабль, команду и, судя по всему, голову на плечах — это могло бы оказаться весьма полезным для английской короны. И для Томаса Модифорда лично.

— Вы останетесь на танцы? — спросил губернатор, кивнув в сторону центра зала, где уже собирались пары

Олег взглянул на Элизабет. Та чуть пожала плечами — мол, решай сам.

— Благодарю, но… мне пора. Корабль ждёт. Утром мастера обещали показать новую носовую фигуру я должен ещё решить много дел перед отплытием.

Модифорд кивнул — без обиды.

— Понимаю, дела прежде всего. Но двери моего дома для вас открыты, капитан Блэквуд. И не только официально.

Он протянул руку. Олег пожал её — крепко, по-мужски. Элизабет проводила его до галереи. На прощание коснулась пальцами его рукава.

— Не пропадайте надолго, капитан. Папа теперь будет спрашивать о вас каждый день.

Олег улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему, открыто.

— Я вернусь… Обещаю.

Он вышел на улицу. Ночной Порт-Ройал шумел, как всегда: где-то горланили песни, где-то ругались, где-то звенели шпаги. Но Олегу было всё равно. Он шёл к “Корабельному колоколу” лёгким шагом, почти подпрыгивая. В номере он запер дверь, скинул камзол, сапоги и шляпу с пером. Сел на кровать. Достал кожаный кошель — уже заметно полегчавший. Пересчитал монеты при свете единственной свечи. Осталось 47 фунтов 12 шиллингов и несколько медных фартингов. Он прикинул на что ушла часть вырученных денег:

—Одежда и оружие (камзол, жилет, сапоги, шляпа, сабля, портупея) — около 18 фунтов.

—Номер в “Корабельном колоколе” — 5 шиллингов за ночь × 10 ночей = 2 фунта 10 шиллингов.

—Еда, выпивка, мелкие траты в тавернах и на рынке — примерно 4–5 фунтов.

—Взнос на ремонт корабля (Олег сам доплатил Смиту за новую фигуру и часть материалов) — 8 фунтов.

—Подарок губернатору (уже был