Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Ой, а мы у мамы были. Если бы я знала, что сегодня приедешь — пироги бы поставила. Невысокая полноватая женщина немного настороженно сморит в нашу сторону. Ну да, муженёк привёл четырех крепких мужиков, причем незнакомых, тут любая заволнуется. А Серёга завис и вместо того, чтобы объяснить наше появление и представить нас супруге — глупо хлопает глазами и краснеет. Вот телок.

— Здравствуйте, хозяюшка, — пришлось мне начинать знакомство.

— Мы из далёких краёв, сейчас прибыли с торговой миссией в Патракеевку. А пока ждём товар, Степаныч и предложил нам познакомиться с тем, как живут в ваших краях.

Ну вот, теперь и эта замерла. А учитывая, что жена Сергея вернулась с целым выводком детворы, то сейчас стало так тихо, что даже слышно как летает в воздухе муха.

Негромкое покашливание от двери заставило нас оглянуться, это уже новый персонаж. И если Сергей имеет короткую бороду, то этот мужчина носит густую смолистого цвета солидную такую бородищу.

— Батя, это мои гости. Из самой Франции к нам приплыли. Вот, хочу показать им село.

— Здравствуйте, меня зовут Егором Васильевичем, — мужчина перекрестился на красный угол и вошёл в комнату.

— Настя, самовар поставил бы, гости в дом — это к удаче, — мужчина невысокого роста, сухощавый. Как и мы, сапоги оставил в сенях, там же повесил и головной убор.

Вскоре нас усадили за стол. Вместо чая угостили вкуснейшим травяным сбором.

— А я завариваю иван-чай с чабрецом и брусникой, правда вкусно?

— Очень, — постепенно детишки испарились и за столом остались только мужчины.

— А это мои старшенькие, Иван и Олег, — так и перезнакомились с другими сыновьями Егора Васильевича, которые подошли чуть позже. Два наших спутника вышли на улицу, просто глупо сидеть за столом и не понимать о чём говорят. Вот мы с Сашкой и оправили их прогуляться по двору.

Видимо в отличии от хозяйки дома Насти, в других домах озаботились выпечкой с утра, потому что вскоре на столе появились и пироги с разной начинкой, и мясо с рыбкой и грибы с квашенной капустой. А мы выставили две бутылки «Серого гуся», что сразу помогло сгладить неловкость от первой встречи. Так-то водку лично я не потребляю уже давно. Но глупо в Россию ехать с другими напитками. Пить-то будут, но без удовольствия. К концу дня за столом собралось восемь человек. Насколько я понял, это местная старшина. Всем интересно, как там живут в этих самых европах. Я знаю, что их может интересовать в первую очередь. Нет, не дефицитный товар. Людей, сидящих за одним столом с нами интересует — смогли ли просвещённые европейцы создать жизнеспособное общество, в котором простые люди могут чувствовать себя свободными и под защитой. Для них это не праздный вопрос, в комнате стало очень тихо. Егор Васильевич даже чуть подался вперёд в ожидании моего ответа.

Я же не стал сразу отвечать, провёл пальцем по краю кружки, выдерживая паузу, — знаете, люди везде одинаковы. И не в земле дело. И не в том, как себя называют — просвещёнными или просветлёнными. Всё держится на одном и том же. Если человек остаётся человеком в полном смысле этого слова — тогда можно жить. Если нет, если упустили и стало возможным холопить и обижать слабых, если мораль размыта, то никакие законы не спасут. В Бретани и Нормандии, это север Франции — есть общины, где люди растят детей без страха. Там, где люди держатся за простые вещи — за слово, за труд, за ответственность друг перед другом — там и жизнь складывается. Но видел я и баронские владения, где люди-рабы и насилие — скорее норма. Так что дело не в том, где лучше. А в том, какими люди остаются.

Немного пафосно вышло, но местные вроде прониклись.

«А сам-то веришь в то, что говоришь», — вкрался в сознание циничный внутренний голос.

«Не вполне. Нет, человечность и моральные ценности конечно основополагающие. Но очень многое зависит от обстоятельств. Я повидал немало очень порядочных и кристально честных людей, попавших в сложные обстоятельства. Это когда на кону твоя жизнь и благополучие семьи — то оказывается в этом случае можно и не заметить, как рядом несколько агрессивных парней насилуют отчаянно кричавшую девушку. Или как отбирают еду у нуждающихся пользуясь оружием и физическим превосходством. Принципы сразу тускнеют и ограничиваются лишь твоим личным кругом. Да, за жену и ребёнка большинство отдадут жизнь, рискнут здоровьем и устоявшимся положением. Начинают работать инстинкты выживания. Как-то так.»

Это если быть честным перед собой. Но сказал я то, что от меня ожидали услышать. Эти люди образовали свой мирок, в котором им жить комфортно и уютно. Так зачем мне разрушать своими достаточно неоднозначными выводами этот несомненно достойный мир. Скажу больше, я бы не отказался пожить среди них. Вместе с женой и сыном. То, как эти люди относятся к своим домашним и просто соседям — заслуживает глубокого уважения. Здесь правит любовь к ближнему и я даже готов стерпеть эти постоянные отсылки к богу. Они же через слово благодарят всевышнего. За то что утром проснулись, и за то, что он дал им вкусить пищу, и за прошедший удачно день. Возможно, если я налажу торговлю с местными, то смогу добиться их разрешения поставить здесь свой дом. Пусть Андрейка приучается к родному языку и культуре, духовность никому не повредит. Да и Лене, больше чем уверен, здесь будет уютно и спокойно.

А утром хозяйка подала нам сытный завтрак, варёные яйца, жаренная рыбку, молоко, ржаной свежий хлеб и жёлтое от жира масло. Вручив ей в качестве подарков тёплую и качественную одежду для всего немалого Серёгиного семейства мы вышли на прогулку по селу. Сегодня воскресенье и народ возвращается после службы в церкви. Впереди шествую мужчины, идут отдельно от слабого пола. Женщины держаться в стороне, рядом дети. Теперь явственно заметен религиозный уклон, но люди не выглядят затюканными. Детвора как и во всём мире балуется, носясь по улице и разбившись на кучки по интересам. А после обеда ради нас затопили баньку. Затем мы посетили глубокоуважаемого батюшку Сергея, у него же поужинали. И оставили образцы наших товаров.

А через день мы вернулись к месту стоянки шхуны. Главное, о нас узнали и мы договорились, что вернёмся ещё до начала зимнего сезона. Напоследок загрузили в трюм пять тонн ржаной муки и