Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Казармы примыкали к городской стене. Дик прихватил крюк и моток прочной веревки. Если стража смотрит на площадь, можно перелезть стену, спуститься вниз и пробежать до глухого неохраняемого участка далеко от ворот. Просидеть там до темноты, потом осторожно переплыть ров… там до леса три минуты быстрого бега. Если повезет, не заметят. Или не попадут в темноте.

Стража дружно тянула шеи, надеясь рассмотреть, что творится на площади. Но как только Дик оказался на крыше, со всех сторон на площадь ворвались всадники в черных мундирах и стали разгонять толпу. Глашатаи кричали новый указ.

У магистрата не выдержали нервы. Устроенная Илли "демонстрация" заставила их прибегнуть к силе. Над Шаргом летели призывы "больше трех не собираться", а всем молодым жителям в костюмах "способных ввести стражей порядка в заблуждение" немедленно убираться с улиц. Тех, кого сейчас удастся поймать, продержат в участке всю ночь, и они должны будут заплатить штраф в городскую казну.

Люди кинулись врассыпную. Стражники заметили Дика. Один побежал по стене, чтобы схватить его. Пришлось прыгать вниз и улепетывать вместе со всеми, не разбирая дороги. Кто-то схватил Дика за руку и прямо под носом у стражников затащил в подъезд дома. Приказ выполнен, с улицы мальчишки ушли. Отдышались и взглянули друг на друга.

— Я тебя знаю, — удивился спаситель, младше Малька. — Ты настоящий! Я видел тебя в руинах.

— Сам тебя не помню, прости. Сидел, наверное, как мышонок, — Дик с улыбкой смотрел на своего спасителя сверху. И видел круглолицего полненького мальчика в темной курточке с двумя рядами блестящих железных пуговиц. — У тебя нет костюма?

— Папа обещал мне к совершеннолетию, — вздохнул малыш. — Но, может, купит раньше. Если буду себя хорошо вести.

— Отец — стражник?

— Да. Он сторожит крепость, — мальчика явно смутил этот вопрос. Он выглянул наружу и сказал, что пойдет, пожалуй. Дик остался и со вздохом привалился к стене. Тут же в подъезд влетели ещё двое, тоже знакомые. Племянник красотки Маро вызвался проводить Дика до руин. Главная помощь — держаться сбоку, закрывать меч. И вообще, двое вызывали у всех вокруг вдвое меньше подозрений, чем одиночки.

Запыхавшись, они постучали в дверь дома советника Фоссета. Раскланялись с родителями Илли, поднялись в его комнату и провели там всё время до вечера. Когда стемнело, Дик вернулся в руины. Позже, когда родители думали, что сын уже мирно спит, Илли принес Дику ужин.

— Жаль, ты не видел, что Хор устроил солдатам! — Илли пытался рассеять тяжелое молчание.

— Представляю, — Дик с аппетитом жевал ветчину. — Дальше.

— Мы сегодня чуть не влипли…

Дик промолчал, только сделал философские движение бровями, означающее, что он ничуть не удивлен. Скорее, странно, что они всё ещё свободно сидят и болтают, а на окнах вокруг нет решеток.

— Будешь спать? Ты очень устал сегодня? — осторожно поинтересовался Илли после ужина. Ему хотелось бы ещё посидеть в руинах, посмотреть на звезды, поговорить с Диком о чем-нибудь важном спокойно, не на бегу. Тот пожал плечами:

— Устал? Мы отлично гуляли, меня целый день никто не дергал с вопросами о мятежниках… Нет, спать неохота, посмотрю на город. Мне нравится, когда так тихо…

— Мне тоже. Дик… хочу спросить… может, это глупости, но не хочешь — не отвечай. — Илли путался в словах, не зная, как высказать свой вопрос: — Тебе уже столько лет… взрослые говорят, сам слышал, что так жить невозможно. Что нельзя всё время оставаться ребенком. Что это непременно надоест. И что этого может хотеть только тот, кто бежит от трудностей жизни. Как ты живешь, Дик? Ты сам себя кем считаешь, взрослым или ребенком?

— Хм… ни то, ни другое. Совершеннолетним. Знаешь, не успеваю жить. Не хватает времени, чтобы почувствовать себя человеком. И жаль тратить его, чтобы думать о такой чепухе. Поэтому соскучиться или устать от самого себя мне некогда. Иногда очень хочется побыть менее взрослым и самостоятельным, да кто мне позволит? Проще говоря, нет, никогда не хотелось вырасти и стать полноправным взрослым. Чтобы они, а не вы принимали меня за своего.

Твой отец слышал обо мне с детства, от родителей или бабушки, которые тоже знали меня почти со своего рождения. И всё-таки чувствует себя старше меня, и хотел бы дать мне совет, как благоразумно вести себя среди взрослых. Господин советник считает меня ребенком. Думаю, ему виднее. Хотя, с вами, конечно, чувствую, насколько давно живу, — Дик невесело улыбнулся и поднял лицо к небу. Там подмигивали, то прячась в летучих облаках, то выпрыгивая из тени, мелкие звезды.

— А бывает такое, чтобы ты… — запнулся Илли. — Дик, ты считаешь, что слёзы — признак слабости характера? Для мужчины, я имею в виду.

— Смотря что причиной. Если от жалости к себе или обиды, это действительно слабость. Бывают слёзы, как белый флаг — признание поражения. А бывают сами по себе: человек не сдается, даже если невольно катятся слезы. Вообще-то, если можешь позволить себе плакать, значит не так уж всё плохо. Значит, ещё надеешься, что кто-нибудь пожалеет. Люди или Всевышний.

— Ага, взрослые мужчины никогда не плачут! — не поверил Илли.

— Неправда, — спокойно возразил Дик. — Видел слёзы суровых королей и грозных военачальников…

— А сам? — ревниво уточнил Илли.

— Редко. В детстве не плакал, наверное, лет до пяти. Кормилица всегда меня за это ругала. Говорила, что непременно надо научиться. Иначе, когда вырасту, все скажут, что у меня каменное сердце. Люди и так за глаза называли меня "драконом". От обиды плакать не приходилось, а от бессилия — было. Но только однажды слёзы для меня что-то значили. Когда были очень нужны, а их не нашлось. Настоящее горе жжет изнутри, и глаза остаются сухие. Чувствуешь, словно ты умер, но всё вокруг неправильно: свет не гаснет, и ты можешь видеть, говорить, двигаться. А хочется вообще не быть на свете, исчезнуть. Плакать может только живой…[1]

Они ещё долго сидели напротив друг друга. Молчали. Смотрели на звезды. Сын советника пожелал "соседу" спокойной ночи, но уходить не хотел. Словно боялся оставить Дика одного в руинах. Илли казалось, только закроется за ним дверь в подвал, отовсюду появится стража и возьмет недостроенный дом штурмом.

*****

Утром, когда Фоссет-младший собрался в школу и шел к парадной двери, он услышал в коридоре знакомый голос:

—