Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Я бежал за тобой через весь зал, когда решил, что ты идёшь к Ринару, — напомнил он. — Все уже всё знают.

И Лирка сердито и смущённо выдохнула, взлохматила волосы и смутилась под взглядом мужчины ещё сильнее, вспомнив, что злая она ему тоже нравится. Повернулась правой половиной лица, по старой привычке думая отпугнуть шрамом чужое внимание, но взгляд мужчины стал совсем сладострастным, а кончик языка задумчиво облизнул уголок губ. Смутившись ещё больше, Лирка повернулась левой половиной лица и по-змеиному зашипела, когда ноздри хайнеса возбуждённо дрогнули.

— Не надо так со мной, — Лирка исподлобья посмотрела на мужчину, надеясь, что выглядит достаточно сурово.

И Ришу казалось, что он видит перед собой встрёпанного воробья.

— Я до сих пор ужасно расстроен, — скорбно протянул мужчина и совершенно искренне выдохнул: — Ведь я так хотел потанцевать с тобой. Хотя бы один танец. Один-единственный. Я хотел только танец с тобой. И тогда бы тот вечер стал для меня совсем счастливым.

Как он может так? Лирка поняла, что уже не только Шани хочет утешить этого хитрого оборотня. И она прекрасно понимала, что он специально, нарочно говорит все эти слова. Но они звучали так искренне и проникновенно, что она не могла не отзываться на них.

— Станцуй со мной сейчас, — неожиданно попросил хайнес.

— Что?

— Станцуй со мной, — Риш улыбнулся. — Мы глубоко в хоёторском Лесу, и нас никто не видит. Потанцуй со мной. Один танец.

— Н-нет… я не могу, — растерялась Лирка. — Я… у меня только рета.

— Станцуем рету, — не стал привередничать хайнес и осторожно подступил ближе. — Нас же никто не видит, — искушающе прошептал он. — Только если вот эти мошки, — и весело посмотрел на летающие над их головами светящиеся точки.

— Нельзя, — неуверенно пробормотала женщина, — это танец невесты и же-жениха.

— Никто не видит нас, — повторил мужчина.

И Лирка поддалась. Шагнула вперёд, как зачарованная.

Она станцует с ним один раз, и он оставит её в покое. Да, именно так.

И, позволив этой мысли обмануть себя, она раскрыла объятия, обнимая мужчину за плечи и притягивая к себе.

«Как притягиваешь в свою жизнь», — воспоминанием прозвучал голос почтенного учителя танцев.

Лёгкая радостная улыбка появилась на губах Риша, и он сделал шаг навстречу и положил ладони на её талию. Мягко сжал пальцы, наслаждаясь этой хитростью выманенной близостью, и они медленно закружились на месте. Тихо и неспешно, как…

«… как возлюбленные, которые только узнают друг друга».

И тревога, сомнения и неуверенность вдруг исчезли. Мир исчез. Остался только мужчина напротив. И Лирка словно впервые видела его лицо и эту непривычно мягкую улыбку. А в его глазах увидела своё отражение. Он… смотрел на неё? Грудь захлестнуло удушающее удивление.

Он смотрел на неё. Лирка ощутила, как под этим взглядом с болезненным треском внутри просыпается что-то исконно женское, дремавшее в ней давным-давно, а может и вовсе никогда не просыпавшееся. Она с неожиданной остротой почувствовала, что на неё смотрит мужчина. Не похотливый заставник, не друг, не пугающий и напрягающий её поклонник, а тот в чьих глазах она была красивой женщиной.

И пальцы сами по плечам сдвинулись к шее и нежно огладили её сзади, зарываясь в завитки волос. От сжимающих талию ладоней по телу расползлось тепло. А у неё ведь красивая талия. Крепкая, гибкая. И бёдра упругие. И грудь высокая. И… Дыхание сбилось в груди. Она почувствовала себя такой красивой, манящей под этим взглядом. И когда Риш прикрыл глаза от её незамысловатой ласки, Лирка улыбнулась. Так легко и искренне, что, казалось, вся тяжесть прожитой жизни исчезла с её плеч. Она почувствовала себя лёгкой-лёгкой и ничуть не воспротивилась, когда мужчина слегка приподнял её и закружился, осторожно переступая по корням деревьев.

Наверное, то, что они танцевали, не было похоже на рету, но в медленном кружении для Лирки было куда больше радости и удовольствия. Ей чудилось, что она стала столь лёгкой, что может улететь. Тяжкий груз сомнений оставил её, напряжённость жизни исчезла, страхи если не истаяли, то спрятались на время. И эта свобода была такой непривычной, что Лирка чувствовала себя опьянённой.

— Нравится? — шёпотом спросил Риш.

Лирка медленно качнула головой, и улыбка мужчины стала шире.

— Танцуй со мной почаще, — попросил Риш. — У нас очень хорошо получается.

Да, у них прекрасно получается.

— Смотрите! — чужой восторженный голос был словно из другого мира. Лирка не хотела его слышать, но слышала. — Они рету танцуют? Значит, дана приняла предложение Сильнейшего?

Лирка обернулась так резко, что в шее хрустнуло, и уставилась на Вирьяра широко распахнутыми глазами.

— Это не рета! — сердито прошипела она и стрелой вылетела из объятий хайнеса.

Тот не стал удерживать её и выглядел искренне расстроенным. Его опечаленный вид тупым ножом резанул Лирку по самому сердцу, и она, всё ещё очарованная волшебством танца, замешкалась, но потом всё же развернулась и решительно потопала к Ирресу, уже не увидев, как печаль на лице хайнеса сменяется хитрой улыбкой.

Зато Иррес всё видел.

— У кое-кого сейчас морда треснет, — фыркнул он и закатил глаза к небу.

Глава 14

Правда или ложь

Обратно летели уже подальше от болот, чтобы опять не нарваться на крылатых тварей, так раздражавших Булыгана, и местных охотников, стреляющих в небо брёвнами. Риш просто провёл пальцем на карте прямую линию от места их расположения до заставы и распорядился лететь напрямик. Терять время они не могли.

— Перевешаю всех, если из-за этого котла мы через границу не перелетим, — злился Риш.

— Да кто тебе их тут повесит, если мы грань не пересечём, Сильнейший? — съехидничал Иррес.

В ответ хайнес посмотрел так холодно, что все вопросы отпали.

— Эх, Наэш, что же ты у нас такая белоручка? — завздыхал Иррес.

Бог, когда понял, куда его тащат, устроил совершенно ужасную истерику, когда они устроили привал.

— Нет-нет-нет! — вопил он, закрывая уши руками. — Я не пойду! Нет, я не могу уйти. Всё пропадёт, всё-всё! Нет, вы не вытащите меня отсюда. Это мой дом!!!

Иррес молча отошёл так далеко, как позволяла связь с Лиркой, и сел к ним спиной.

Мальчишка покричал ещё немного, а потом сел, обхватил колени руками и тихо,