"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

Глава 47

 * * *

  Перед палатой Палача стоял, слегка покачиваясь на нетвердых после выпитого ногах, доктор Зарен. Проблема 'войти или не войти? если войти, то что сказать?' была печатью отмечена у него на лбу. Если он даже пьяный не может набраться решимости, трезвый ни за что не вошел бы, решил Илан, крепко взял хофрского доктора под руку и в одно движение переместил внутрь. Девочки рядом с Палачом не было, ходит она с провожатым или снова одна, Илан не знал. Нужно будет спросить на главном посту, не сообразил ли кто проводить. Но сейчас не до девочки. Доктор Зарен в подпитии - то что нужно. Давайте сличим показания, господа. Один под желтым флаконом, второй под муками совести за несодеянное и волшебной смесью 'пьяное утро', которую делают в кабаках из виноградной водки и пальмового вина, когда кому-то душевно плохо или, наоборот, неприлично хорошо и нужно убиться с одного стакана. Врать и уворачиваться им будет трудновато.

  Доктор Зарен даже немного протрезвел от сложности стоящей перед ним задачи. Он присел на незастеленную вторую кровать в палате, сцепил длинные узловатые пальцы перед собой и притих. Палач повернул к нему голову без особого интереса. Или же без особых сил выслушивать что-либо еще после визита дочери. Илан велел медбрату, задремавшему на табурете у изголовья, прогуляться и кивнул Зарену.

  - Давайте, доктор, говорите, что вы хотели сказать, - подбодрил его Илан.

  Сам он обошел кровать, пустил желтый флакон медленно капать, а сам встал у стены и в ожидании скрестил руки.

  - Я... мне... - нерешительно затянул доктор Зарен, - они...

  Затем словно перешагнул в себе порог и выговорил разом:

  - Они придут за нами всеми, за вами, за мной, за высшими! Они не прощают ошибок и ослушания!..

  - Знаю, - тихо сказал Палач.

  - Зачем меня прислали, тоже... знаете?

  - Знаю. И что не выполнил, знаю. Не могу поблагодарить вслух, ты ослушался приказа. Просто молча пожму руку. Ради моей дочери... - И протянул ладонь.

  С шеи доктора Зарена словно сняли мельничный жернов - не нужно сознаваться. Он рванулся вперед, схватился за ладонь Палача двумя руками, споткнулся при этом (Илан испугался за тумбочку с выставленными поверх лекарствами и за бутыль мочеприемника под кроватью), бухнулся на колени, и даже вставать не стал. Забормотал быстро:

  - Я вам благодарен, я так вам благодарен... Вы сняли с души моей огромную т-тяжесть! Ведь вы же понимали с самого начала, что не во мне причина? Скажите, усп... покойте мою совесть!..

  Палач только высвободил свою руку из цепких пальцев Зарена и молча похлопал того по голове, как утешают виновато виляющую хвостом собаку, не со зла погрызшую хозяйский башмак.

  Илан наблюдал. А Палач-то не так прост, думал он. В своем клане он человек не последний. Совесть совестью и хмель хмелем, но сгибает перед Палачом, словно слугу перед вельможей, и заставляет пресмыкаться Зарена что-то другое, нежели чувство вины. Он даже с высокорожденным Обмороком вел себя почти по-отечески и в чем-то покровительственно. А тут лбом в пол готов биться и руки целовать. Разве что Илан его смущает, а то прямо сейчас начал бы. Что же за идея, в которую Палач не верит, и что за планы, которым не желает следовать?

  - Вы руководили посольством до прибытия посланника Мараара, верно? - сказал Илан, дотрагиваясь Палачу до руки, в которую капало лекарство, и осторожно увеличивая скорость подачи. - У вас должен быть дипломатический паспорт и грамота о неприкосновенности.

  - Почему ты решил, - ровным голосом, без удивления и без вопросительной интонации сказал Палач. Ему было трудно вести беседу, тем более, на две стороны кровати.

  - Иначе бы вы не сделали то, что сделали - не убили гражданина Арданского протектората, то есть, человека, находящегося под защитой закона Таргской империи. Обращайтесь ко мне на 'вы' в присутствии других докторов, пожалуйста.

  Палач посмотрел на Илана, прищурившись. Медленно произнес:

  - Некем было дорожить. Он вас предал и продал.

  - А предавший нас предал бы и вас, если бы денег в другом месте дали больше, такова предательская натура, рассудили вы. Он мог вас выдать.

  - Я сомневаюсь, следует ли мне служить моему клану, - сказал Палач, - но не сомневаюсь, что не стану служить против него. Я вам ничего определенного не говорил и никогда не скажу об этом. Зря у вас дрогнула рука, доктор Зарен. Зря. Сомнения это скверно.

  - Я клялся сохранять человеческую жизнь и никогда не пойду на убийство, - отчеканил без запинки Зарен давно заготовленную для объяснения своих поступков фразу.

  - Вы можете ничего мне не говорить, - согласился Илан, - но позвольте я порассуждаю сам. Вы пришли в Старый квартал убрать вашего свидетеля и нашего предателя. Никого из посторонних, по счастью, не застали, поэтому быстро сделали дело, забрали арбалетный наконечник, вынутый врачом из раны, и приготовились уйти. Но неожиданно для всех больного зашел проведать его двоюродный брат, офицер береговой охраны, человек неробкого десяткаы и не обиженный ни силой, ни искусством сделать кому-то больно. Он вас ранил, по его представлениям, смертельно. Вы ранили его, более легко, думаю, в руку, что вызвало кровотечение, с которым он справился, но вас был вынужден оставить. Кто-то, видимо, ждал вас на улице, забеспокоился из-за долгого отсутствия и помог добраться до врача или до посольства. Поскольку клан ваш открыто ищет поводов погрызться с Ходжером, из происшедшего можно было бы сделать немаленький дипломатический скандал, извлеки вы на свет ваши грамоты о неприкосновенности и предъяви их. Но вы первый совершили преступление, поэтому о нападении на вас пришлось молчать, а для меня сочинять историю про несчастный случай. Брат убитого каким-то образом знал, кто вы. Достать вас в посольстве и добить оказалось для него невозможно, по дипломатическим причинам, в том числе. Поэтому он, как человек, во что бы то ни стало решивший отомстить, попытался не