"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

пустить к вам доктора, который лечил вас. Доктор был резок на словах и упрям, так что его не удалось ни зазвать в другой дом и запереть там на время, ни даже опоить пьяным грибом в трактире по пути к посольству - эту отраву нельзя смешивать с вином, она тогда не действует. Что уж сказал тот доктор и чем взбесил нашего мстителя, я не знаю, но в итоге доктору отрубили руку на задворках портового трактира. Цель была почти достигнута, если бы не я. И если бы не доктор Зарен. Вас вытащили с того света в третий раз. Знаете, когда так везет, это не просто случай. Это зачем-то.

  Палач кривился в кислой улыбке, не подтверждая напрямую слова Илана, но и не опровергая их.

  - А вы, доктор Зарен, - обратился Илан к так и замершему на коленях у кровати раненого хофрскому доктору, - вы честный и прямой человек, вы даже лгать не умеете. Мне очень жаль вас. Жаль, что вы оказались в заложниках у большого обмана. Не знаю, насколько он затронул ваши кланы, но этот обман распространился уже и на половину Арденны. Скажите правду, что искали люди с парусника 'Гром' на борту 'Итис'?

  - Мой ранг посвящения не позволяет мне знать об этом, - опустил голову Зарен. - Мне не позволено. Я всего лишь с-судовой вр..рач.

  - И при этом вы настолько недогадливы, - ласково продолжил Илан, - что даже я, посторонний человек, запертый в стенах госпиталя, знаю о происходящем больше вас?.. 'Гром' искал доказательства, что на Ходжере есть Небесный Посланник. Нужны были люди для допроса, их взяли на 'Итис'. Для чего нужны эти доказательства? Чтобы можно было начать войну?

  - Войну можно начать без доказательств, - внезапно окрепшим голосом проговорил Палач. - Искали самого Небесного Посланника. Или того дармоеда, который им назвался!..

  Палача прорвало. Практически неконтролируемо и с откровенной злостью, причем, не к Ходжеру или клану Серых, или даже собственному клану, прописавшему ему вместо лечения смерть, а почему-то к институту Небесных Посланников в хофрском или любом другом обществе в целом.

  Дескать, это сейчас все построено на лжи и увертках. Прежде, в стародавние правдивые времена все было иначе, и трава зеленее, и девушки моложе. У Посланников тогда была задача, оправдывающая как смысл их существования, так и тяжесть принесенной ими жертвы. Цель, заслуживающая всеобщее уважение. Но потом само собой оказалось, что и задачу они не выполняют, и назначение их - похвальба кланов друг перед другом, кто больше чтит традиции. Посланники имели средства действовать, но никуда и никогда их не употребляли, забыли свое предназначение настолько, что потеряли саму способность что-либо делать и решать. А общество, в прошлом основанное на принципах равенства, товарищества и общей цели, расслоилось, внутри кланов образовались семьи влиятельные и семьи подчиненные, все занялись презренной торговлей, равенство исчезло, идеалы были попраны, цели подменены, и Небесные Посланники стали нужны лишь затем, чтобы сынки многодетных богатеньких фамилий могли вознести амбиции своих семей еще выше в обществе, и даже над обществом. Чтобы семьи и кланы могли хвалиться этими прижизненными героями, принесшими себя якобы в жертву. А на самом деле приобретшими блага, о которых без этой жертвы и помечтать бы не смели. Все это фарс и ширма, жалкая пародия на героев былых времен, ведь когда ты двадцать первый в очереди на высокое положение, ты поневоле задумаешься, куда себя деть, чтобы не лизать сапоги тем, кто постарше и устроен в жизни основательнее. И если ходжерский Посланник действительно есть и исполнил Предназначение, то так Хофре и надо. Следовало делать, а не выставляться друг перед другом, кто глубже зароется в исполнение бессмысленных ритуалов!..

  Тут Палач выдохся, заворочался тяжело, Илан остановил капельницу на половине перелитого и сменил желтый флакон на обычный солевой раствор с несколькими каплями брахского ягодника. А доктор Зарен со всей возможной деликатностью, которая плохо давалась ему в пьяном виде, попросил:

  - Можно мне сходить... п-попить?

  Илану было смешно. То, что для одних надежда, для других, оказывается, фарс. То, что для одних важные доказательства, для других пустой звук. То, что для одних герои, принесшие себя в жертву, для других шуты и выскочки. Хотя, последнее более-менее понятно. Многочисленный клан Белых делает ставку на собственные силы, а Серых обстоятельства вынуждают ценить собственного Посланника, что бы он на самом деле ни значил. Кому больше веры? По-прежнему никому. Наверняка, и у клана Других нарисуется не менее убедительная третья картина мира и позиция, согласно которой Хофру нужно будет либо посадить на место ровно, либо нагреть и обобрать, либо еще что-нибудь с ней сделать, поскольку там все неправы. И неизвестно, как сделать, чтобы мелкий интерес Илана - не трогать Ардан во всей этой кутерьме - не потонул в водовороте идей, страстей и событий.

  За дверью в коридоре никого, медбрат-сиделка исчез куда-то. Палата рыжих напротив чуть приотворена и внутри никого нет. Для столовой поздно. Похоже, побрели в уборную. Оба. С тем количеством выпитого, которое принесли Обмороку на сегодня, объяснимое явление. Зарен припал к кувшину на коридорном посту. За стойкой там никого, на свече с отметками времени без восьмой части полночь. Дальше по коридору вдруг открывается дверь женской послеоперационной, под высоким потолком прокатывается клок шума, звона, суеты. Никто не выходит. Дверь снова закрывается - тихо. Илан прихватил из полупустой коробки на посту перчатки и поспешил туда. Все пропавшие из коридора - там во главе с Гагалом. Реанимация полным ходом, женщина с тринадцатью ножевыми, которую шили накануне в шесть рук, не считая ассистенции. Некогда сердиться, что сразу не позвали, нужно включаться и работать. Качать, дышать, вливать, но... Недостающая до полуночи восьмая стражи тщетных усилий. И, когда все отходят, в повисшей тишине можно услышать как в порту отбивают склянки. Полночь. Сестры складывают покойнице руки, подвязывают челюсть, подписывают бирку для морга. Гагал садится на подоконник, по протоколу нужно ждать прежде, чем констатировать смерть. Он устал, а дежурство еще не окончено. И ему, как дежурному, писать посмертный листок. Гаснут яркие лампы. Рядом с Иланом стоит Неподарок. Он тоже был тут и помогал по мере сил. Держал, подавал, забирал. Неподарок растрепан, бледен, у него лицо в красных брызгах и бледно-серая казенная рубаха, которая висит на нем, как на огородном