Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Я осторожно встала, не отводя взгляда от его глаз, просто поднялась, все так же прижимаясь спиной к дереву. Страх пропал, я была уверена, что зла мне он не причинит, но все равно смотрела настороженно. Шарг тоже встал и мягкой, пружинистой походкой направился ко мне. Я прижалась к дереву, за спиной — ствол, а позади — край утеса. Бежать некуда, да и не убежишь от волка, в какой бы ипостаси он ни находился! А шарг, все так же молча, скользнул ко мне, его руки уперлись в дерево с двух сторон от моего лица, я попала в ловушку между ним и деревом, но больше он не ограничивал меня ни в чем. Я уже набрала воздуха, чтобы задать вопрос, как его лицо склонилось ко мне и губы нашли мои. Молча, ни о чем не спрашивая, не прижимая меня, даже не прикасаясь больше, он целовал мягко и в то же время настойчиво. «Если бы Рай поцеловал меня так, — мелькнула в голове шальная мысль, — я бы отдалась ему сама и не надо было меня держать…» Воспоминание пополам с болью отрезвило меня и заставило слегка отодвинуться, сжать уже поддавшиеся губы, отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза.

— Останься здесь, со мной, — выдохнул он мне в губы.

— Я даже не знаю, как тебя зовут, — отмерла я, фигея от происходящего и не зная, что сказать на это, ну, скажем, совершенно неожиданное действо.

— Дайшар, — слегка отстранился он, но все еще не убирая рук.

— Странно, Серый представился только Серым волком, тогда как у тебя вполне человеческое имя, — когда нервничаю, я или замыкаюсь в себе, или, наоборот, прорывается словесный понос. Впрочем, зная за собой подобное, я стараюсь удерживать себя в рамках.

— Серый родился волком, — отмахнулся Дайшар (теперь-то я знала его имя, впрочем, спросить его раньше мне как-то и в голову не пришло).

— А ты человеком? — уточнила я, начиная понимать.

— А я шаргом, — припечатал волк, показывая резким тоном разницу.

— Понятно… — протянула я. — А вот я — человек!

Стоять вот так, почти в его объятиях и в то же время не касаясь, было странно, его лицо почти рядом, мне даже хочется провести пальцем по его скулам, губам, но почему-то это не вызывает трепета. Так бывает, когда хочется ощутить под пальцами скульптуру или красивую вещь, как хочется погладить котенка, но внутри ничего не дрогнет. Эта красота была настолько совершенна, что я воспринимала его не как человека, а как произведение искусства и поняв это, напряжение, которое все-таки немного сковывало меня, — отпустило.

— Я человек, Дайшар, просто человек. Мало того, я иномирянка и хочу домой. Прости, но мне здесь не место… — осторожно поднырнула под его руку и отошла, а он так и остался стоять, упершись руками в дерево.

Я подошла к обрыву, давая шаргу время опомниться. Дуб рос на самом краю утеса, возможно, когда-то он не стоял так близко, но годы, ветра, дожди выщербили края и теперь он цеплялся своими мощными корнями за самый краешек. Там, внизу, шумели кронами его дети, выросшие из желудей, осыпавшихся вниз и укоренившиеся между камней и песка бывшей реки, а теперь уже большие, взрослые деревья, но ни одно из них не светилось таким отблеском силы, ни в одном не билась магия сверх обычного.

— Что это за дерево? — не поворачивая головы, спросила я. — Почему в нем так много сил и почему оно одно?

— Не знаю, — глухо произнес голос прямо за моей спиной. — Здесь оно одно, да и вообще, боюсь, одно осталось. Возможно, эксперимент магов или наследие ирбисов… Ведь он очень древний — ему не менее тысячелетия. Ну, или просто подарок мира своим жителям, таким как ты, таким как Ласунька.

— Ты приносил ее сюда, — это был не вопрос. По его тону я знала ответ, но его слова меня удивили.

— Она родилась здесь… — услышав бесцветный голос волка, я обернулась. В его лице не было ни кровинки, бледный, он еще больше напоминал статую. — Ее мать умерла здесь, — продолжил он, — на этом утесе, у корней этого дерева. Может быть, случись это в другом месте, моя малышка не выжила бы, — сцепил он руки в кулаки, - но это произошло здесь и сырая магия спасла ее, дав возможность выжить, но не в силах исцелить.

— Что произошло? — тихо-тихо, боясь спугнуть его откровенность спросила я.

— Раяна была красавицей, — продолжил шарг, — и единственной волчицей в стае в брачном возрасте… У нас выбирает женщина, только она решает от кого хочет родить волчат. Ни один шарг не пойдет против воли женщины, никто не принудит войти в свой дом насильно. Мы можем драться за нее сколько угодно, но выбирает она. Если в ней больше волчьего, то выберет самого сильного, выносливого, способного защитить потомство, а если больше человеческого — то выбирает сердцем…

«Волчья верность», — вспомнилось мне, волки создают пару раз и навсегда, остаются одиночками, если вдруг один из них погибает. Сейчас, глядя ему в глаза, я понимала, что и здесь так же, но его поцелуй мешал все карты, смущая ум. — Раяна выбрала меня, — продолжил волк и я вся превратилась в слух: его глубокий голос не рассказывал — пел, выплескивая боль, брал за душу, блестел каплями непролитых слез. — Я проиграл бой за нее, был слишком молод, но она все равно выбрала меня и ушла в лес за мной, подранным соперником, хромым и истекающим кровью. Тогда я пришел сюда и здесь, в корнях этого дуба впервые поцеловал ее… — шарг задумался, а я, наоборот, стала понимать — поцелуй подаренный мне, всего лишь память об этом месте, перед его глазами была красавица Раяна, но, как ни странно, я не злилась на него, наоборот, мне было жаль его, такого красивого и такого одинокого. Душа волка не сможет любить больше, как бы этого ни хотелось телу и все что у него осталось, — это маленькая Ласуня — отражение матери.

— Раяна вошла в мой дом и осталась там хозяйкой. Серый не возражал, он слишком любил дочь… А вот мой соперник не простил… Может если бы другая волчица ответила ему, он бы остановился, но