Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

ипостаси и, подняв морды к небу, выводили прощальную песнь. Рядом, поддерживая меня, стоял единственный шарг-человек — Дайшар, а Лей и Рай спиной к спине замерли в шаге от нас. У дальней избы сгрудились наши воины, схватившись за мечи, но еще не предпринимая никаких действий. Мой взгляд остановился на магах и оба одним слитным движением сделали шаг в мою сторону, оттесняя волка, заслоняя спинами и положив руки на рукояти мечей. Люди нервничали, и было от чего: окруженные стаей воющих волков любые нервы сдадут. Тогда как Дайшар стоял спокойно и когда последний звук волчьей песни потерялся в сумраке зеленого неба, спокойно произнес:

— Прощание не несет опасности для вас, — его голос, тягучий, как патока, обволакивал, заставлял успокоиться и вновь оглянуться на тело волка, чтобы содрогнуться. — Он сделал свой выбор, — услышала я голос за плечом, но успокоения мне это не принесло. «Хорошо, что он не смог обернуться, — пронеслось у меня в голове, — тогда бы я чувствовала себя намного хуже». Но все равно так и стояла, глядя на мертвого шарга, не в силах отвести взгляда.

— Ринка, — руки Лея развернули меня лицом к магу, — это было неизбежно, — уверенно произнёс он. — Мы вряд ли смогли бы помочь, — от этих слов меня начало колотить еще больше, нервы сдали. — Ну что ты, — неуверенно бормотал он, прижимая мою голову к плечу и неловко обнимая.

— Идем, — другие руки отстранили Лея, и я подняла заплаканные глаза на шарга, который уверенно отодвинул мага. — Тебе стоит отдохнуть и пополнить резерв силы.

Я прислушалась к себе: резерв был почти пуст, но при этом не причинял беспокойства и слабости, подобной утренней, я не чувствовала. Даже удивительно, что после лечения Ласуни я едва таскала ноги, а сейчас после, наверное, десятка «пациентов», еще сносно ощущала себя. Видимо, это заслуга графа, ведь он, как всегда, грамотно распределил силы и мне не пришлось полностью выкладываться.

— Не стоит, — отстранилась, вытирая слезы. — Я нормально себя чувствую, спасибо тебе! — посмотрела на волка, а зацепилась взглядом за горящие глаза Рая и не могла отвести глаз: тянуло спрятаться, столько неприятия и ненависти сквозило в нем. Даже захотелось подойти и спросить: «За что? За что ты меня так ненавидишь?», но, конечно, я всего лишь отвела глаза и позволила шаргу увести себя в дом. А там просто легла на лавку и принялась смотреть в потолок. Долго-долго разглядывала потолок, пока не уснула. Но долго спать мне не дали…

— Рина, — донесся издалека голос Ланы, вытаскивая меня из забытья. — Рина, пойдем…

— Куда? — зевая, спросила я, уже автоматически нажимая кнопку тшера и кидая взгляд в окно — там уже давно сгустились сумерки и отблески огня плясали в мутных стеклах.

— Мы устроили праздник, — тепло улыбнулась она, — в твою честь и твоих друзей магов. Не думали мы, что человек сможет и захочет помочь нам, но ты сделала это и маги помогли. И пусть тебе, а не нам, — я попыталась возразить, но она перебила. — Риночка, главное же результат: детки здоровы, — на мгновенье передо мной встало тело мертвого шарга, и волчица как будто поняла по моему посмурневшему лицу о чем я думаю. — А о Шиваре не переживай, знали мы, что недолго ему осталось и в смерти одного мы вас не виним, может и стоило нам тоже так… Она замялась, подыскивая нужное слово, — ну, словом, как граф ваш сказал, чтоб не мучился. Но не могли мы, дети у него здесь, кормили они его…

— А чтож в землянку выгнали? — может, чуть жестче, чем хотелось, спросила я.

— Человеком им быть больно было, — опустила голову Лана. — А волки, сама понимаешь, волчья натура жестока и слабый в стае не выживает. Двойственность натуры заставляет нас самих уходить из дома, не быть обузой…

— Ты Ласуньку не выгнала, — уже спокойно произнесла я.

— Так она совсем малышка, — ее голос поменялся, говоря о внучке со скрытой нежностью. — И спасибо тебе за нее! — она, как и Дайшар утром, поклонилась в пояс, — много силы потратила, излечила, век помнить буду.

— Если бы не Рай, — печально улыбнулась я, — не смогла бы…

— Знаешь, Рина, — голос волчицы стал осторожным, и я напряглась. — Позволь сказать, не прими за резкость, но наших обычаев ты не знаешь… — Она замолчала, подбирая слова. — Шарги слишком чувствительны к запахам, — начала она издалека, — и нам неприятно чувствовать чужой запах на своих близких. Именно поэтому шарг никогда не коснется женщины, если не является ее парой, в крайнем случае, протянет руку, поддержит…

— Но не понесет на руках… — закончила я за нее неприятную тему, как Дайшар принес меня из лесу, видели многие.

— Да, Рина, — опустила глаза, но тут же вскинула их волчица. — И если ты сейчас сделаешь шаг...

— Я не претендую на него, Лан, — спокойно прервала ее неловкие объяснения, а перед глазами встал шарг: его напряженное лицо и теплые ласковые губы, но заглянув внутрь себя, я не почувствовала ни капли волнения или трепета и поняла, сказала правду — не претендую. — Завтра мы уедем и он останется здесь с вами и Ласунькой, ей нужен отец…

— Не так ты поняла меня, девочка, — присела к столу Лана. — Не за внучку переживаю… Видный он у нас — красивый, статный, всем показал он, что ты ему дорога стала. У нас это проще, но если сердце занято…

— Не переживай, Лан, — легонько обняла ее я за плечи, — мое сердце тоже занято. Просто у нас все немного проще и в то же время гораздо сложнее… — легко солгала я, успокаивая женщину.

— О всеблагая Луна, — обрадовалась волчица, — благодарю тебя. — Она в ответ обняла меня: — Просто мертвое сердце не разбудишь, а я желала бы тебе счастья, девочка, а никакая благодарность не заменит искренней любви.

— Ну хоть кто-то в этом мире верит в любовь, — слегка ворчливо отозвалась я. — А то все мне говорят, что от нее одно только зло… — и рассмеялась, но тут же замолчала: уж слишком фальшиво прозвучал этот смех.