"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

пустой насухо чайник. Мышь спит в попоне на смотровой кушетке, Неподарок возле печи на лавке. Оба поцарапаны, у Неподарка свежий фингал. К гадалке не ходи - подрались.

  Илан стал подбирать бумагу с пола.

  - Доктор, - не открывая глаз, пробормотала Мышь, - этот туползень съел ваш торт!

  - Упрись под хвост, подсирала, - отвечал из лаборатории Неподарок, уже кое-чему от Мыши научившийся.

  - Чо?! - подскочила Мышь, с которой при перспективе драки сошла вся сонливость. Отвечать ей ее же собственными словами было нечестно и оскорбительно.

  - 'Чо' по-брахидски 'жопа'! - уверенно заявил ее оппонент.

  Мышь сбросила попону, попыталась проскользнуть мимо Илана и решительно разобраться со всеми нарушениями госпитального устава разом, но Илан поймал ее за шиворот, тряхнул и сказал:

  - Еще хоть слово, и выпорю обоих. Оба встали и убрались здесь. Что за свинарник! Быстро!

  Мышь сникла и с изрядно угасшей энергией поползла исполнять распоряжение, собирать грязные чашки, бумажки и бутылки со столов, подоконников и пола.

  - Я работала всю ночь с доктором Гагалом, а этот жёваный енот, видите ли, влюбился и вздыхал до утра в женской послеоперационной, - едва слышно ворчала Мышь, - пока его не выперли на обходе. А потом сожрал чужое. Несправедливо!..

  На последнее замечание взвился уже Неподарок, и с криком: 'Стукачка! Я же не знал, что это доктора!' - сквозь дверной проем запустил в Мышь первым попавшимся под руку предметом - подшивкой ходжерского 'Медицинского вестника', судя по пятнам, ночью отлично послужившей кому-то подставкой под торт и горячий чай. Подшивка, пролетев перед носом у Илана, хлопнулась рядом с Мышью в стену, а Неподарок, кинувшийся следом, напоролся на хорошую оплеуху от доктора, выданную практически рефлекторно. Так получалось, когда обижали Мышь, даже если она была не вполне права. Неподарка отбросило назад в лабораторию, и он сел на пол. Кажется, он испугался.

  Илан встряхнул рукой, о которую ударился Неподарок.

  - В определенной обстановке и при стечении обстоятельств, - медленно проговорил Илан, - от доброго доктора Илана можно выхватить. Сложно, но можно. Успокоились оба, заткнулись и убрались молча! Мышь, ты тоже будешь наказана. Сегодня ты уходишь младшей сестрой в детское отделение. Когда тебя забрать обратно, я решу позже. Приступаешь с вечерней стражи. Не обсуждается! - И вышел из кабинета, грохнув дверью.

  Отдохнул. Выспался. Да.

  Ушел, впрочем, недалеко. Нога болела туда-сюда таскаться, особенно по ступенькам. Немного опасаясь встречи, заглянул в кабинет доктора Наджеда, расположенный через один пустовавший от седьмого. Дверь не заперта, петли образцово смазаны, на потертом паркете рассыпан песок из чернильного сита - следствие многих составленных документов, служебных распоряжений, квитанций, расписок и неусердности уборщиков. В приемной за письменным столом было пусто, однако, за следующей дверкой, ведущей в комнату с диванчиком, где доктор отдыхал в напряженное время, знакомый голос произносил вслух: 'Джума, прекрати унижаться, ты жалкая курица, возьми себя в руки и начни жить. Заново!'

  Илан, подойдя бесшумно, легко стукнул согнутым пальцем в притолку. Дверь приоткрылась ему навстречу. Госпожа Джума была в комнатке одна и разговаривала, похоже, сама с собой.

  - Здравствуйте, - проговорил Илан. - Вы здоровы? Вы хорошо себя чувствуете?

  Госпожа Джума отчетливо покраснела и на мгновение смутилась, но быстро справилась с собой и подняла голову. Она поняла, что он слышал ее слова. Ответила:

  - Благодарю вас за заботу, доктор. Уверяю, вам не о чем беспокоится.

  'Скоро меня поймают и вздернут за блядство, - было написано на ее лице, - но так вообще все отлично, новая жизнь'.

  Сочувствую доктору Актару, думал Илан, наверняка он имел причины не хотеть жить в день, когда его брали в операционную. Вслух произнес:

  - Вы не подскажете, где моя мать хранит чай, чайник и чашки? В моем кабинете погром после разгула младшего персонала, а учинять обыск на начальственных полках было бы невежливо.

  Госпожа Джума быстро раскрыла шкафчик, в котором в обычных канцелярских кабинетах хранятся бумаги, достала тончайшую чашечку из фарфора, начищенный медный чайник и спиртовку с подставкой под него. В чайник вылила холодную воду из графина со стола и ловко подожгла фитиль. Илан устало опустился на полосатую банкетку с кручеными ножками, стоявшую в том месте, где в кабинете Илана располагалась смотровая кушетка. Выпрямил больную ногу и потер ее над коленом. Убедившись, что до ее личной жизни доктору Илану нет никакого дела, госпожа Джума немного успокоилась.

  - Как дела на курсах? - спросил Илан.

  - Не совсем так, как я ожидала. Много совсем взрослых людей, поэтому дисциплина хромает. Я рассчитывала, что буду работать с детьми. Хотя бы с молодежью. Воды немного, чай скоро вскипит, - сказала она. - Простите, мне пора уходить.

  - Доктор Наджед знает, что вы ждете ребенка? - спросил неожиданно для самого себя Илан. Вопрос должен был прозвучать как: 'Доктор Наджед знает, что вы хозяйничаете в его кабинете?' - но...

  Она переступила с ноги на ногу, сначала вжала голову в плечи, а потом как-то смешно подпрыгнула. Так делают белые утки на пожарном пруду, когда им попадаешь по голове кусочком хлеба.

  - А вы... знаете? - спросила она.

  - Я вижу, - легко присвоил себе итог чужой наблюдательности Илан. - Я же доктор.

  - Значит, знает, если тоже видит, - госпожа Джума сложила руки поверх незаметного еще живота. - Ваша матушка имеет широкие взгляды и наверняка сможет понять меня. Ведь в браке она никогда не состояла.

  Если в эту фразу был вложен какой-то иной смысл, Илан его не уловил. Зато понял прямой и грубый намек на то, что сам он незаконнорожденный, поэтому лучше бы молчал. То ли он посочувствовал не с той стороны, неполноценно и неудачно, хотел обратиться к проблеме, как к медицинской, в которой может помочь, а она не поняла, то ли Джума на любое внимание в свой адрес, как дворовая сука, кусалась в ответ.

  - Вы не представляете себе особенностей семейных отношений в этом дворце, - искусственно ровным голосом медленно произнес он. - Ребенок, рожденный внутри семьи, от родителей, которые