Беспризорник - Александр Иванович Седых

— Ты же назвал их немыми, — уловил нестыковочку Василий.

— Между собой слуги болтали на местной тарабарщине, — презрительно фыркнул в усы кот. — Но хозяева общались исключительно телепатически — и между собой, и с прислугой, и с тотемами.

— А это что ещё за звери? — мельком уловил Василий размытые образы животных рядом с фигурами в чёрных халатах.

— Не только звери, но и крупные хищные птицы, и даже рептилии разные, — недовольно прошипел Рыжик, сузив глаза. — Каждый адепт выбирает себе живой тотем и сращивается с ним разумом. Выбор тотема и слияние с ним — это одна из форм обучения искусству телепатии. Ученик находит себе тотем, когда уже в достаточной мере овладевает силой передачи мысли и способен подчинить разум низшего существа. С помощью тотема хозяин может перемещать своё сознание в иные места, вести наблюдение за удалённым объектом или, если тотем достаточно смертоносен и силён, даже вступать в схватку с опасным противником.

— И какими выдающимися бойцовскими качествами может похвастать выбранный мною тотем? — скептически улыбнувшись, взглянул на симпатичного рыжего котейку Василий.

— Я хорошо вижу в темноте, отлично ориентируюсь на местности, умею незаметно прокрасться в труднодоступный район, — задрав мордочку и распушив усы, похвалился Рыжик. — Ещё меня легко спрятать за пазухой, пронести в охраняемое место или перемещать на большие расстояния. Кстати, я сумел незаметно проследовать за твоими похитителями через полмира. Потому что я не только умён и сообразителен, но ещё и умею читать мысли любого живого существа, как настоящий телепат.

— А разве другие боевые тотемы такого не умеют?

— Птицы обладают острым зрением и далеко летают, хищные звери сильны и свирепы, а бесхребетные рептилии могут заползти в любую щель, но лишь я обладаю сразу всем комплектом физиологических достоинств, — горделиво повернул усатую голову в профиль выдающийся тотем современности. — И ещё я наполовину телепат. Остальные же лишь дрессированные зверушки в руках хозяина, способные только беспрекословно выполнять команды и поддерживать только с ним одним мысленный контакт. Ты бы видел, как они трусливо поджимали хвосты и драпали, когда я их гонял по двору.

— Ты же недавно мне признался, что не можешь телепатически транслировать мысли другим, — уличил хвастунишку Василий.

— Так, то я без тебя — немой, а в связке с хозяином я любую грозную тварь могу превратить в трусливую мышь.

— А другие адепты способны наслать страшные видения в твою голову?

— Про бородатых адептов ничего плохого сказать не могу, они нас с тобой не обижали, а у завистливых ученичков попытки проникнуть ко мне в мозг ни разу не вышли.

— И чего же нам с тобой, таким красавчикам, завидовали другие ученики? — улыбнувшись, почесал пальцем под подбородком котика Василий.

— Я был в глазах этих недоучек слишком маленьким и слабым тотемом, — довольно заурчав, послал новый пакет мыслеобразов кот. — А ты выглядел, среди черноволосых мальчишек со смуглой кожей и с раскосыми глазами, белой вороной. Но главное — они завидовали твоему таланту. Мастер-наставник выделял тебя среди всех учеников и подолгу занимался с тобой индивидуально.

Василий мысленно увидел череду схваток белобрысого подростка с несколькими более старшими ребятами. Дрались и в рукопашную, и с различными видами холодного оружия. В малом возрасте схватки были одиночные, а уже чуть постарше Василий выходил сразу против кучи противников — и всегда побеждал. Иногда он получал ушибы и порезы, но совершенно не кручинился по поводу травм.

Василий потрогал уже почти незаметный шрамик над бровью. Похоже, его организм обладал удивительной способностью быстро заживлять раны. Однако память не спешила возвращаться, и ему приходилось восстанавливать картины прошлого с помощью своего тотема.

— Теперь понятно, откуда у меня взялись мозоли на руках и как мышцы развили невиданную резвость. Но чему ещё, помимо рукопашного боя и размахивания убойным инвентарём, меня обучали мастера?

— Я могу показать лишь отражения физических упражнений твоего тела, — вздохнув, признал свою слабость кот — телепат. — Что творилось у тебя в голове, когда ты занимался с мастером-наставником, — того не ведаю.

— Вспомни, Рыжик, может быть, я сам делился какой-нибудь информацией ментально?

— Когда мы вместе бывали в Хранилище Мудрости, где на длинных стеллажах плотными рядами стояли книги, ты мог, лишь прикоснувшись к корешку толстого фолианта, мысленно увидеть всю записанную на его страницах информацию. Иногда ты показывал мне красивые иллюстрации из книг. Но больше всего меня завораживали видения древних кровопролитных сражений, которые возникали перед твоим внутренним взором, когда ты дотрагивался до фрагментов старинного проржавевшего оружия.

— Так в нашей обители была библиотека или музей? — как не тужился, Василий не мог ничего вспомнить.

— Хранилище, — просто ответил Рыжик, отправляя визуальный образ огромной пещеры с бесконечными рядами стеллажей с книгами и тщательно рассортированными предметами, по большей части всевозможными обломками, осколками и обрывками.

— На старинных артефактах не видно никаких бирок с надписями, — заметил Василий и сделал логический вывод: — Значит, любой адепт или ученик умеет считывать информацию с предметов.

— Ага, считывать, способен любой обученный в обители телепат, — кот презрительно фыркнул. — А вот при этом ещё и моментально использовать знания — только избранный. Все ученики могли лишь увидеть сокрытые в предмете отражения информации, а ты, словно впитывая в сознание сразу всё содержимое, овладевал ею полностью, до мельчайших деталей. Например, лишь на мгновение прикоснувшись к ржавому обломку сабли, ты не только узнавал все секреты кузнеца, ковавшего её, но и овладевал приёмами фехтования, известными её владельцам. Ты говорил, что подключался через астральное поле к хранилищу вселенской ментальной информации и мог пропускать её потоки через своё сознание. При этом умел выбирать то, что нужно: как выковать саблю, как умело владеть этим оружием или мог увидеть прошлое всех его владельцев.

— Увидеть прошлое человека лишь по когда-то принадлежавшему ему предмету? — покачав головой, удивился бывший ловец чужих судеб. — Да я был просто кудесником. А если при этом ещё и обладал способностью использовать знания и навыки, подсмотренные в сознании чужаков, даже давно умерших, — так, вообще, каким-то монстром.

— Поэтому недоучки завидовали твоему таланту, а заодно и меня ненавидели, — Рыжик с нескрываемой гордостью выпятил грудь. — Мастер-наставник называл нас обоих униками.

— Рыжик, а как, вообще-то, меня звали в горной обители? — решил восстановить своё настоящее имя юноша.

— Передать мысленно, как звучало твоё прежнее имя, я не могу — в обители общались лишь телепатической передачей образов.

— Но ведь образ имел какое-то смысловое значение? — продолжал допытываться безымянный юноша.

— Для меня ты был Хозяином. Ученики