Зачарованные крылья - Нелли Мёле

предложил Милан, уже направляясь к нему. Но звонка у маленького домика не оказалось, и Милан костяшками пальцев постучал в деревянную дверь. Тишина. Я приложила ухо к двери, но ни шагов, ни голосов не было слышно.

Милан вцепился себе в волосы.

– Чёрт! – выругался он и закатил глаза. – Неужели зря проездили?!

– Нет, мы так быстро не сдадимся! – решительно ответила я и пошла вдоль дома до его угла. Попутно я заглянула в оба маленьких окошка, но никого там не заметила. Может, Феа в этот день после уроков осталась на хор? Или играет в школьной баскетбольной команде? Да мало ли какие у неё дела…

Я вздохнула и поплелась дальше, огибая дом. Милан последовал за мной. За домом открывался великолепный вид на Южный ручей и долину, которая прямо отсюда переходила в горы. Насколько хватало глаз, впереди простирались луга с яркими цветами и сверкали воды ручья-реки.

– Красиво, – протянул Милан, щурясь на солнце.

– Я могу вам чем-то помочь? – незнакомый голос отвлёк меня от созерцания долины.

Оглянувшись, я увидела в открывшемся окне домика седого мужчину со всклокоченными волосами и длинной, до самой груди, бородой. Старик приветливо смотрел на нас сквозь толстые стёкла очков.

– Э… да, – ответила я. – Нам нужна Феа.

– О, – понимающе кивнул мужчина. – Она наверняка рыбачит на своём любимом месте, – и он махнул рукой в сторону речной заводи, исчезающей за следующим углом дома. – Она будет рада гостям.

Мы с Миланом поблагодарили его и, помахав на прощание, пошли вдоль небольшого огородика за забором к излучине реки. Слева от нас снова выплыло здание бывшей таверны, поскольку мы, по сути, обошли рыбацкий домик кругом.

– Там, внизу, – шепнул Милан, указывая на узкие деревянные мостки, к которым была привязана небольшая голубая лодочка, весело покачивающаяся на волнах.

В глаза сразу бросились длиннющие огненно-рыжие волосы Феа, чуть развевающиеся на ветру и блестевшие на солнце. Девочка, скрестив ноги по-турецки, сидела на самом краешке мостков, держа над сверкающей плещущейся водой длинную удочку.

Мы с Миланом остановились, не решаясь произнести хоть слово, – так хотелось надеяться, что эта встреча нас не разочарует!

Только я собиралась открыть рот, как Феа вдруг оглянулась, приставила руку козырьком для защиты глаз от солнца, увидев нас, рассмеялась и позвала:

– Эй, спускайтесь ближе, я не кусаюсь!

Мы с Миланом начали спускаться к воде.

Феа между тем, осторожно положив удочку на мостки, встала и с улыбкой сделала несколько шагов нам навстречу.

– Привет! – сказала она.

– Привет! – в один голос ответили мы с Миланом. Из-за этого я почувствовала себя неловко.

– Прикольное у тебя хобби! – заметил Милан, кивнув на её удочку.

Феа рассмеялась:

– Да, мне тоже начинает нравиться. Хотя поначалу я считала рыбалку ужасным занятием, потому что мне сложно усидеть на одном месте. И долго молчать я тоже не могу. Собственно, поэтому доктор и посоветовал мне рыбачить – чтобы научиться себя контролировать!

– И как? – спросил Милан. – Помогает?

Феа неопределённо пожала плечами, а потом воскликнула:

– Ой, а ведь я вас узнала: вы же тоже были на музыкальном конкурсе в пятницу! – Она указала на Милана: – А твои длинные волосы и чёрный костюм вообще трудно забыть. – Она посмотрела на меня, и я почувствовала, что начинаю краснеть. Наверняка лицо у меня сейчас было цвета моей толстовки. – А тебя я помню по светлым волосам и по глазам удивительного голубого оттенка, – улыбнулась Феа. – Такие не каждый день увидишь.

– Как и твою рыжую шевелюру, – ответила я. – За километр в глаза бросается!

И мы все прыснули от смеха.

– Да уж, затеряться в толпе нам будет сложно, – сказала Феа и вдруг, глядя, по всей видимости, на мою шею, вытаращила глаза. Сделав несколько шагов, она оказалась вплотную ко мне. Подойдя близко ко мне, она молча протянула руку и чуть приподняла мой медальон – он, должно быть, случайно выбился из-под свитера, когда я вытряхивала камешек из ботинка.

Феа подняла глаза. Она стояла так близко, что я видела каждую её веснушку, каждую светлую ресничку и жёлтую точку на зелёной радужке её глаз как через увеличительное стекло.

– Так ты… – она не договорила и снова покосилась на мой медальон аваноста на серебряной цепочке.

Я кивнула.

– Аваност, да, – тихо закончила за неё я.

Краем глаза я увидела, что Милан вытащил из-под чёрного свитера свою подвеску.

– И я тоже, – сказал он.

Феа на мгновение закрыла глаза, прежде чем ответить:

– А я-то думала, что моя семья единственная умеет превращаться в птиц! – Отпустив мой медальон и высоко подняв руки, она начала танцевать и прыгать, радостно восклицая: – С ума сойти! Это же обалденно! Нам втроём будет так весело!

Кружась всё быстрее и быстрее, она приближалась к краю деревянных мостков. Так и в воду плюхнуться недолго. Мы с Миланом недоумённо переглянулись.

– Значит, об аваностах ты уже знаешь! – крикнул ей Милан. – И медальон у тебя есть?

Феа остановилась и покачала головой:

– Чтобы превращаться в птицу и летать, я беру дедушкин, но мой отец об этом не знает: дедушка говорит, что папа не хочет, чтобы я превращалась.

– Ну да, детям-аваностам якобы опасно знать об их наследии, – кивнула я.

Кружась и пританцовывая, Феа снова двинулась в нашу сторону, и, когда она оказалась рядом с нами, Милан спросил:

– А ты из какого племени?

Феа вскинула брови:

– Племени? Вы о чём?

Я как раз хотела предложить ей присесть на мостках, чтобы всё подробно рассказать, как вдруг Милан издал странный громкий звук и, метнувшись вниз по склону, скрылся в кустах.

– Кайя, прячься! – успела услышать я, но времени на это уже не было.

Сначала я увидела на причале крылатую тень, потом услышал хлопанье крыльев над головой – перед нами с Феа на столбик мостков приземлилась чёрная птица и уставилась на нас своими чёрными глазами. Светлое пятно на клюве было невозможно не заметить.

– Корбин! – прошипела я.

– Что? – не поняла Феа.

Я указала на ворона:

– Это шпион лидера общины аваностов. Он следит за нами. И вообще-то он не должен видеть нас вместе. Потому что, если Ксавер Беркут или моя мама узнают, что мы были здесь вместе с тобой, я лишусь своего медальона и нас с Миланом ждёт пожизненный домашний арест. – Мне было очень плохо от этих мыслей, но я не сводила глаз с ворона, надеясь, что Милана