Деньги не пахнут 9 - Константин Владимирович Ежов

Власть, пообещавшая «золотой век фондового рынка», не могла позволить себе предать это обещание.

И потому они сыграли первым козырем — ввели запрет на продажу крупными акционерами, надеясь подтянуть индекс хотя бы к 3 800…

Но тут грянул Шон.

После его трансляции индекс не вырос — он провалился ещё ниже.

Шон не только точно предсказал шаг правительства — он ещё и заявил тихим, спокойным голосом: «Даже так пузырь лопнет».

Его первое предсказание уже сбылось. Страх, что остальные тоже окажутся правдой, сжал рынок ледяной рукой.

— Как он мог это угадать?..

— Была утечка! По-другому быть не может!

— Но… даже мы неделю назад ещё не знали, будем ли вводить эту меру…

— Это монтаж! Он снял это вчера, а теперь делает вид, что это было записано заранее!

— Зачем? Какой в этом смысл?

— Психологическая атака! Американцы ненавидят, когда у нас всё идёт хорошо!

Глава кризисного штаба ударил кулаком по столу — звук хлестнул по комнате как выстрел.

Его голос был хриплым от гнева:

— Этот чёртов иностранец!

Никто уже не мог позволить себе роскошь тратить силы на бессмысленные эмоции — воздух в зале был натянут, словно перегретая струна. Главная задача висела над всеми тяжёлым давлением, будто влажный туман перед грозой: поднять рынок. Во что бы то ни стало.

До конца месяца индекс Шанхая должен был вернуться в район 4 000 пунктов. Этого требовали не просто цифры — этого требовало выживание. В большом конференц-зале тихо потрескивали потолочные лампы, отдаваясь сухим эхом в хрустальной тишине, и чиновники переглядывались, чувствуя, как пот медленно скатывается под воротниками рубашек.

И вот, будто сорвав плотину, посыпались новые меры.

— Китай приостанавливает IPO! Все новые размещения заморожены!

— Ужесточение правил срочного рынка — торговля фьючерсами под давлением жёстких ограничений!

Так они выкладывали на стол новую карту за картой.

Запрет на новые IPO должен был перекрыть привычные пути бегства — чтобы никто не мог продать старые бумаги ради блестящих новинок. Пускай деньги остаются там, где власти считают нужным. Пускай цены растут хотя бы от того, что выйти из позиции негде. Запах перегретого металла и озона, пахнущий тревогой от включённых систем наблюдения, будто висел над этим решением.

А чтобы выбить из рук спекулянтов их любимое оружие, они ударили по индексным фьючерсам — лишая рынок естественного механизма страховки, словно выдёргивая предохранитель из винтовки. Инструменты, которыми обычно хеджировались профессионалы, теперь становились бесполезными. Они перекрывали давление на продажу, будто заколачивали доской последние окна в шатающемся доме.

Но стоило им выдохнуть, как мир снова вспыхнул известием:

— Сенсация! Прогноз Шона по китайскому рынку вновь оказался точным!

На экране улыбался Шон, чуть наклонив голову, как человек, который давно знает, чем всё закончится.

— Китай почти наверняка ограничит новые IPO. Если появятся компании-конкуренты, инвесторы побегут к ним, так что этот путь они и закроют. Это попытка сдержать ликвидность внутри старых акций, но, разумеется, проблем она не решает.

— И да, чтобы прижать коротких продавцов, они ударят по торговле индексными фьючерсами. Но это ослабит хеджирование и в долгосрочной перспективе сделает рынок более нервным и менее ликвидным.

— Опять?.. — выдохнул кто-то, и бумага в руках дрогнула.

По лицам членов антикризисной группы, собранной из лучших людей Минфина, регулятора и Центробанка, быстро поползла пепельная бледность. Казалось, будто кто-то расплескал по комнате ледяной туман: каждый вздох стал тяжёлым, и даже шорох бумаги звучал громче обычного.

Они ведь закрыли все возможные дыры. Усилили секретность. Ограничили доступ. Но Шон снова знал всё.

— Это утечка! — громко бросили через стол. — Кто слил⁈

Комната тут же зашумела, гул голосов перемешивался с тяжёлым, несмазанным стуком карандашей о деревянный стол. Подозрительные взгляды метались, как тени, которые мечутся по стенам при свете одиночной лампы.

Невозможно было поверить, что это простое совпадение. Предсказания слишком точны, словно кто-то шепчет ему решения до того, как они будут подписаны.

И пока они спорили, воздух становился тяжелее — индекс снова провалился. Теперь уже в район 2 900. Никаких следов того, что предпринятые меры дают хоть какой-то эффект. Только глухое, вязкое падение, будто земля уходит из-под ног.

— Если мы объявили такие резкие меры, а рынок не реагирует, люди разочаруются… — тихо сказал один из аналитиков, словно боясь потревожить хрупкий покой. — Может, сопроводим следующую политику скрытыми шагами?

— Какими?

— Пускай выглядит так, будто рынок растёт сам собой.

И вскоре новые новости ударили в эфир:

— Китай ограничивает высокочастотную торговлю! Комиссии для HFT повышены!

Для публики озвучили официальные решения, а за кулисами, пахнущими чаем, бумагой и чем-то резким от принтеров, уже раздавались тайные приказы. Госкомпании и страховые фонды должны были выкупать собственные акции. Их обязали ежедневно отчитываться о том, что они держат — и сколько покупают.

Сквозняк от кондиционера трепал документы, пока чиновники отрабатывали схему «естественного» восстановления: деньги перетекают тихо, аккуратно, создавая иллюзию, что рынок сам идёт вверх.

Но стоило им сделать первые шаги, как воздух прорезала новая новость:

— Эксклюзив! Прогноз Шона! Невидимые силы, стоящие за «естественным ростом»!

Кого-то пронзило настолько сильно, что он едва не уронил планшет.

— Снова утечка!.. Да как такое возможно⁈

На этот раз ситуация стала почти мистической. Информация такого уровня знали единицы — только те, кто принимал решение в последние минуты. Никаких записей, никаких документов до последнего. Только слова, произнесённые в узком кругу.

— Не время искать врагов… — кто-то глухо прорычал, закрывая лицо ладонями. — Нам нужно новое решение…

Но стоило им начать думать, как холодная волна тревоги накатывала снова и снова, будто ледяные пальцы касались их затылков.

Будто кто-то невидимый шагал рядом, повторяя их мысли вслух — раньше, чем они сами успевали их подумать.

Мысль, от которой чиновники пытались отмахнуться, настойчиво царапала изнутри, как мышь в стене: «А что, если Шон предскажeт и это?» Звучало абсурдно, нелепо. Разум шептал, что подобное невозможно. Никто не мог так точно угадывать шаги государства без источника изнутри. Значит, где–то есть шпион, утечка, предатель.

И всё же… под кожей тихо жило другое чувство. Тёмное, липкое, упрямое. Будто сам воздух, насыщенный запахом перегретой техники и старой бумаги, намекал: «А вдруг он действительно всё видел заранее?»

Стоило им начать обдумывать новые меры, как сомнение всплывало снова, едва заметно, словно едкий привкус горечи на языке.

— Может, придумать что-то, чего он не сможет предугадать?..

Но