Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Последователи разных кланов шли, не обращая на него внимания, и возмущённо переговаривались:

– И клан Цзинь, и клан Цзян вконец избаловали молодого господина Цзиня. Ещё такой юный, а уже надменный и жестокий. Если ему позволят занять место главы, кто знает, к чему это приведёт? Боюсь, такого нам не пережить!

Вэй Усянь замедлил шаг.

– Разве могут они его не баловать? Он остался круглым сиротой, – вздохнула жалостливая девушка.

– Сестрёнка, это не оправдание. Круглый сирота – и что с того? На свете таких детей видимо-невидимо. Что будет, если все они начнут вести себя так же, как он?

– Как Вэй Усянь мог обидеть тех, кто слабее и не может дать сдачи? А ведь мать Цзинь Лина, родная сестра Цзян Чэна, стала этому Вэй Усяню названой сестрицей, сама воспитывала его!

– Цзян Яньли пригрела на груди змеюку – вот и пострадала без вины! Цзинь Цзысюаня же постигла участь намного страшнее. Были у него с Вэй Усянем старые счёты – потому и кончил плачевно!

– Да у этого Вэй Усяня с каждым первым старые счёты…

– Твоя правда! Вы вообще слышали, чтобы он с кем-нибудь водил доброе знакомство, кроме тех бешеных псов, которых вскормил? Злодеяния его вызывали только всеобщий гнев, вот этот Вэй Усянь и нажил себе столько врагов. Даже с Ханьгуан-цзюнем они были как огонь и вода: совершенно несовместимы!

– А кстати, если бы сегодня Ханьгуан-цзюнь…

Вскоре до Вэй Усяня донеслось тихое журчание.

Он не слышал этот звук, когда поднимался в гору. Значит, дорога вела в другую сторону – видимо, на развилке он свернул не туда.

Держа ослика за поводья, Вэй Усянь вышел к ручью. Перед ним открылся ровный, чистый берег, залитый лунным светом. На поверхности воды играли блики, и там, в отражении, Вэй Усянь увидел искажённое течением лицо.

Он со злостью шлёпнул по нему ладонью, разбивая нелепые черты, потом поднял мокрую ладонь и стёр со щёк пудру.

Теперь в ручье отражался красивый, изящный юноша, весь будто объятый лунным светом, с мягко очерченными бровями, яркими глазами и слегка приподнятыми уголками губ. Когда он опустил голову, чтобы рассмотреть себя получше, капли воды покатились с ресниц, словно слёзы.

Это молодое незнакомое лицо не принадлежало Старейшине Илина, перевернувшему небо и землю и омывшему их кровью тысяч жертв. Не принадлежало оно и Вэй Усяню.

Он долго и пристально смотрел на своё новое лицо, потом снова прошёлся по нему мокрой ладонью, протёр глаза и тяжело опустился на землю.

Не то чтобы его задели чужие нападки. Ещё когда Вэй Усянь делал выбор, он ясно осознавал последствия, с которыми придётся столкнуться в будущем. С тех пор ему постоянно вспоминался девиз клана Юньмэн Цзян: «Стремись достичь невозможного»[13].

Хоть Вэй Усянь и думал, что его сердце стало камнем, он всё же был человеком, а не травой или деревом.

Осёл, казалось, понимал, что на душе у хозяина скверно, потому не вопил и вёл себя прилично. На мгновение воцарилась тишина. Затем животное развернулось, сделав вид, будто собирается уйти, но Вэй Усянь этого не заметил: он всё так же продолжал сидеть у ручья, один на один со своими мыслями. Осёл вновь оглянулся и забил копытом, но на него по-прежнему не обращали внимания. Тогда он подошёл к Вэй Усяню и, схватив за воротник, потащил за собой.

Что на месте сидеть, что куда-то идти – разницы никакой. Однако видя, что осёл решительно пустил в ход зубы, Вэй Усянь таки последовал за ним. Животное привело его к деревьям и обошло по кругу заросшую травой лужайку.

Там, под рваной золотой сетью, лежал мешочек цянькунь[14].

Должно быть, его обронил неудачливый пленник, когда выбирался из ловушки. Вэй Усянь поднял мешочек и открыл.

Внутри лежали тыквы-горлянки с лекарственными настоями, разные талисманы, зеркальца, отражающие демонов, и прочие штуковины.

Вэй Усянь рылся в своих находках, пока не вытащил один из талисманов. В руке тут же вспыхнул огненный шар.

Достал он не что иное, как талисман пылающей тьмы. Стоило тёмной энергии оказаться рядом, такие талисманы воспламенялись, используя её вместо топлива, и чем гуще она была, тем ярче становился свет. Раз талисман загорелся, едва его извлекли из мешка, значит, поблизости был дух умершего.

Вэй Усянь насторожился и начал следить за пламенем, чтобы определить, где именно находился дух. Когда он повернулся на восток, огонь ослаб, а когда обратился к западу – языки взметнулись вверх. Вэй Усянь сделал несколько шагов в ту сторону и увидел под деревом ссутулившуюся белую фигуру.

Талисман догорел и пеплом рассыпался в его пальцах, а старик всё так же сидел к нему спиной и что-то тихо бормотал.

Медленно приблизившись, Вэй Усянь услышал: – Больно, очень больно.

– Где болит? – спросил он.

– Голова. Моя голова, – ответил старик.

– Позвольте мне взглянуть.

Вэй Усянь подошёл ближе и заметил на лбу старика большую окровавленную дыру. Похоже, ему повстречался дух усопшего, которому умышленно нанесли удар в голову. А раз на нём были погребальные одежды тонкой работы из дорогих тканей, выходит, его останки уже похоронили со всеми почестями. Это не потерянная душа живого человека.

Но почему он здесь?

Вэй Усянь этого объяснить не мог. Чувствуя, что дело принимает скверный оборот, он вскочил на осла, с криком хлопнул его по заду и поскакал вслед за Цзинь Лином.

Как и в байке про крестьянина, сторожившего пень в надежде поймать зайца, многие совершенствующиеся кружили у древнего захоронения и ждали не пойми чего. Какие-то смельчаки даже подняли флаги призыва нечисти, да только привлекли целую толпу духов, которые теперь завывали на всю округу. Вэй Усянь натянул поводья и огляделся.

– Извините, что отвлекаю, но куда подевались молодые господа из кланов Цзинь и Лань? – громко спросил он.

Конечно же, стоило умыться, и люди начали относиться к его словам с должным вниманием.

– Они ушли в храм богини, – ответили ему.

– Храм богини? – эхом повторил Вэй Усянь.

Едва разнеслась весть о том, что божественные сети кто-то уничтожил, знакомый деревенский клан вновь пробрался на гору и потихоньку присоединился к Ночной охоте. Глава, узнав скалящего зубы осла и одежду Вэй Усяня, вмиг сообразил, что перед ним тот самый дурачок, который вытащил их из ловушки. Мужчине стало неловко, и он сделал вид, будто ничего не было, а вот круглолицая девушка, напротив, охотно показала дорогу:

– Вам туда. Храм богини – в горной