Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

– Ты ещё здесь?! – крикнул он. – Даже смотреть на тебя тошно. Мерзкий обрезанный рукав!

Если говорить о старшинстве и родственных связях, Мо Сюаньюй вполне мог приходиться этому юноше каким-нибудь дядей по отцовской линии. Терпеть оскорбления от младшего Вэй Усянь не собирался – пусть не ради себя, но хотя бы ради почившего Мо Сюаньюя – и дал достойный отпор:

– Вот уж точно: мать родила, а манерам не научила.

Как только молодой господин услышал эти слова, в глазах его на миг вспыхнули недобрые огоньки.

Он вытащил из-за спины длинный меч и с глухой угрозой переспросил:

– Что… ты сказал?

Клинок ярко переливался золотом – сразу видно: бесценное оружие, какое нечасто встретишь. Многие кланы, даже всю жизнь работая в поте лица, и мечтать о таком не могли. Вэй Усянь пригляделся. Меч казался смутно знакомым, однако подобного оружия он повидал не сказать чтобы мало и потому ломать голову дальше не стал – просто начал вертеть в руках крохотный полотняный мешочек.

Этот мешочек – ловушку для духов – он пару дней назад смастерил из найденных обрезков. Как только молодой господин нацелил клинок на Вэй Усяня и бросился в атаку, тот достал из ловушки бумажного человечка и, увернувшись от удара, хлопнул по спине своего противника.

Хотя юноша двигался быстро, в прошлом Вэй Усянь не раз проделывал такой трюк – ставил подножку и прикреплял к спине человека талисман, – а потому оказался быстрее. Юноша лишь почувствовал, как всё тело выше пояса онемело. Спина согнулась сама собой, и он невольно ткнулся носом в землю, а меч со звоном откатился в сторону. Как молодой господин ни старался, подняться не мог: на него будто уронили гору Тайшань. На самом же деле на спину ему уселся дух обжоры и давил так сильно, что ни вздохнуть, ни охнуть. Дух этот, конечно, был слабеньким, но с сопляком управился без труда.

Вэй Усянь подобрал меч, взвесил в руке и одним взмахом перерубил божественную сеть. Пленники позорно шлёпнулись на землю и, не говоря ни слова, поспешили унести ноги. Круглолицая девушка, казалось, хотела поблагодарить своего спасителя, да только старшие товарищи утащили её за собой. Верно, боялись, что если скажут ещё хоть слово, то молодой господин из клана Цзинь позже припомнит им все обиды.

– Проклятый обрезанный рукав! – раздался гневный крик юноши. – Вон оно что! Стать достойным совершенствующимся силёнок маловато, ты и пошёл по кривой дорожке? Погоди у меня! Ты хоть знаешь, кто сегодня здесь?! Мой…

Вэй Усянь притворно схватился за сердце:

– Ой! Боюсь-боюсь!

Тёмные искусства вызывали всеобщее негодование и со временем начинали причинять вред телу и душе того, кто ими пользовался. Однако же они быстро давали результаты, не ограничивая совершенствующегося уровнем духовных сил и дарованными природой талантами, а потому и выглядели столь заманчиво. Неудивительно, что людей, страстно желавших тайно ступить на этот лёгкий путь, всегда хватало с лихвой. Юноша решил, что и Мо Сюаньюй после изгнания из клана свернул на тёмную дорожку. Подобные выводы были не так уж далеки от истины, к тому же избавляли Вэй Усяня от лишних подозрений.

Молодой господин несколько раз порывался приподняться, однако все попытки оказались тщетны. Тогда лицо его раскраснелось, и он процедил сквозь зубы:

– Жить, что ли, надоело? Не уберёшь – я дяде пожалуюсь!

– А почему не отцу? – удивился Вэй Усянь. – И кто же твой дядя?

Внезапно за его спиной раздался ледяной голос:

– Я его дядя. Есть что сказать перед смертью?

При звуке этого голоса вся кровь Вэй Усяня прилила к голове и тут же отхлынула обратно. К счастью, его лицо и без того было белым как мел, так что, если побледнеет ещё немного, никто даже не заметит.

Неспешным шагом из тени вышел молодой мужчина в фиолетовых одеждах с узким рукавом. Ладонь его сжимала рукоять меча, а на поясе висел серебряный колокольчик, который, однако, не издавал ни звука.

У мужчины были тонкие брови и резкие, но изящные черты лица. Тяжёлый взгляд опасно искрил, точно ледяные молнии, а в глазах, по форме напоминавших лепестки абрикосовых цветов, плескалась неприкрытая угроза. Он остановился шагах в десяти от Вэй Усяня и смотрел на него так, словно уже наложил стрелу на тетиву, готовый поразить цель. Весь его облик источал самоуверенность и спесь.

– Цзинь Лин, где тебя носило? – нахмурился мужчина. – Я непременно должен сам прийти и попросить тебя вернуться? И что за нелепый вид? А ну, поднимайся!

Оцепенение в тот же миг спало, и Вэй Усянь, быстро спрятав ладони в рукавах, незаметно поманил бумажного человечка к себе. Как только тяжесть со спины исчезла, Цзинь Лин схватил меч, поднялся и отскочил поближе к Цзян Чэну. Направив клинок на Вэй Усяня, он грозно пообещал:

– Я тебе ноги переломаю!

Когда дядя с племянником стояли рядом, в их лицах угадывалось заметное сходство, будто они были родными братьями. Цзян Чэн шевельнул пальцами, и бумажный человечек тотчас сбежал от Вэй Усяня и опустился на его ладонь. Один короткий взгляд – и в глазах Цзян Чэна полыхнула ярость. Стоило ему сжать кулак, человечек вспыхнул и обратился в пепел под пронзительный вопль духа.

– Ноги переломаешь? Я тебе что говорил? Встретишь того, кто следует по этому порочному Тёмному Пути, – убей его и скорми своей собаке! – мрачно напомнил дядя племяннику.

Вэй Усянь спешно отступил, даже не пытаясь прихватить осла с собой. Он-то наивно полагал, что за столько лет ненависть Цзян Чэна, какой бы неистовой она ни была, давно выветрилась без остатка. Куда там! Она не только не выветрилась, но, как хорошо выдержанное вино, лишь сильнее ударила в голову. Дошло до того, что Цзян Чэн вымещал злобу на всяком, кто осмелился встать на тот же путь, что и Вэй Усянь.

Чувствуя поддержку дяди, Цзинь Лин взмахнул мечом ещё яростнее. Вэй Усянь запустил два пальца в ловушку для духов и уже приготовился действовать, но тут сверкнула ослепительная голубая вспышка – и с клинком Цзинь Лина столкнулся другой клинок. Золотистое сияние бесценного духовного оружия рассеялось вмиг.

Мечи по силе были равны, но между их обладателями пролегала бездонная пропасть. Изначально Вэй Усянь хотел воспользоваться случаем и сбежать, но он никак не ожидал, что появившийся клинок спутает его планы. Запнувшись о свои же ноги, Вэй Усянь повалился на землю – как раз перед парой белоснежных сапог. Он застыл на мгновение и затем медленно повернул голову.

Взгляд его наткнулся на длинный,