Шанс - Андрей Алексеевич Панченко

видит, кто-то запоминает. Он покупает хлеб, ищет ночлег, спрашивает дорогу. А на реке всё иначе. Плыви себе вдоль берега, уходи в протоки, становись на ночёвку там, где никого нет. Рыбу я поймаю. С голоду летом возле воды не сдохну. Костёр развести умею. В лесу не потеряюсь. Если совсем прижмёт — можно и утку какую подстрелить рогаткой или силком взять, не впервой выживать. Главное — не светиться.

Я снова посмотрел на оранжевый свёрток с надписью ЛАС-3.

Вот только эта дрянь слишком приметная. На такой лодке я буду не рыбаком, а цирком на выезде. Первый же дед на берегу запомнит: «Плыл тут один на ярко-оранжевой хреновине». Нет, так не пойдёт. Её надо либо перекрасить, либо обшить чем-то, либо вообще использовать только для самых глухих мест, а поначалу выйти как все — на чём-то менее заметном. Хотя… если хорошенько обмазать грязью, сажей, да ещё брезентом прикрыть борта… Уже не так бросается в глаза.

Я присел на корточки возле рыбацкого добра.

Удочки есть. Леска есть. Крючки, грузила, нож, котелок — тоже. Даже сети дед оставил. Велосипед есть. На нём можно дотянуть до реки без лишнего шума, если уйти под утро, когда город только просыпается. Не через центр, а дворами, пустырями, мимо промзоны. Лодку и шмотки — на багажник и раму. Тяжело, неудобно, но терпимо.

Я снова вернулся к карте. Главное — не просто выйти к воде, а сразу уйти туда, где мало людей. Не на городской пляж, не к мостам, не к популярным местам. А в один из тех рукавов, про которые знают только рыбаки, да местные. Лучше всего — где «дороги нет». Там и искать будут в последнюю очередь. Если вообще будут.

В голове вдруг стало тихо и чётко. Страх никуда не делся. Но когда появляется план, страх становится другим. Уже не липкая паника, а просто помеха, которую надо учитывать.

Я ещё раз мысленно перебрал всё по порядку. Из города надо уйти до рассвета. Вещей взять минимум. Только то, без чего не выжить. Документы? Паспорт брать рискованно, но и без него совсем глупо. Деньги — все с собой. Лишнее оставить. Никаких чемоданов, никаких мешков, как у беженца. Всё должно выглядеть так, будто мужик выехал на рыбалку дня на два, максимум на три.

Я невольно усмехнулся. А потом исчезнет.

Я снова поправил на верстаке дедову карту и начал уже не просто смотреть, а выбирать. Точку выхода. Маршрут. Где можно переждать день. Где удобнее сойти с велосипеда. Где накачать лодку. Где уйти с основного русла. И чем дольше смотрел, тем сильнее убеждался — идея правильная.

По реке меня найти будет куда сложнее, чем на любой дороге. А если уйти в один из диких притоков, где камыш, омуты, коряги и комары жрут живьём, то там и вовсе чёрт ногу сломит. Не то что участковый с парой сержантов.

Я аккуратно свернул карту, убрал её обратно в клеёнку и посмотрел на гараж уже другим взглядом. Это было не убежище. Это был перевалочный пункт. И до утра у меня оставалось всего несколько часов, чтобы превратить дедов рыбацкий хлам в шанс не сесть и не сдохнуть.

Глава 7

Я ещё несколько секунд стоял посреди гаража, потом резко встряхнулся. Всё. Хватит сидеть и думать кругами. До утра и правда оставалось всего ничего, а работы было по горло.

Первым делом я вытащил на середину гаража всё, что могло пригодиться. Не кучей, а с умом — в одну сторону рыбацкое, в другую одежду, отдельно еда, отдельно инструмент. Лишнее сразу отбрасывал. Сейчас важна была не жадность, а вес. На велосипеде я не обозом пойду, а один. Да и в лодке потом тоже каждый килограмм даст о себе знать.

С одеждой решил просто. Взял старую, поношенную, но крепкую дедову телогрейку — сейчас лето, но ночью на воде холодно всё равно. Её можно и вместо подушки под голову сунуть, если что. Ещё прихватил, спортивный костюм олимпийку, запасную рубаху, тонкий свитер, двое трусов, пару носков и старую плащ-палатку, которая висела на гвозде за шкафом. Плащ был тяжёлый, местами потертый, зато мог заменить и подстилку, и навес, и укрытие для вещей от дождя. Переоделся в поношенную энцефалитку. Обувь у меня и так была одна — разношенные кеды. К ним добавил дедовы резиновые сапоги, благо размер у нас похоже одинаковый был. Тащить их было неудобно, но на реке без них можно быстро остаться без ног, особенно если лезть по тине, камышу и холодной утренней воде.

Потом деньги. Все свои сорок с лишним рублей я пересчитал дважды и разделил. Большую часть завернул в тряпицу и спрятал поглубже, в сумку со снастями. Несколько рублей оставил в кармане, чтобы если что — не светить всей заначкой. Паспорт и документы тоже взял, но не в карман, а в клеёнку, вместе с картой. Без паспорта жить совсем втемную глупо, а если попадусь — он всё равно уже мало что изменит.

Из инструмента долго выбирал. Большой молот и железки сразу отпали. Не ковать же я на реке собрался. Взял только самое нужное: хороший нож, маленький топорик, саперную лопатку, пассатижи, шило, моток проволоки, коробку с гвоздями, кусок бечёвки и старую складную пилу по дереву. Всё это на природе вещи нужные. Где колышек сделать, где ветку отпилить, где снасть поправить, где лодку подлатать. В чехле с лодкой лежали цыганская игла, катушка суровых ниток и тюбик клея, завернутые в полоски оранжевой ткани, видимо ремкомплект. Его тоже выкладывать не стал, лодка старая, мало ли.

С рыбацким добром было проще. Две удочки брать не стал, выбрал одну — попроще, но надёжную, ещё взял спиннинг. Всё это вместе с веслами присобачил к раме велосипеда, на самодельный крепеж, сделанный дедом. Остальные снасти уже лежали в сумках притороченным к багажникам «Урала». Сети долго вертел в руках, потом всё же взял одну, самую компактную. Рискованная штука, если нарвёшься не на тех, но в глухом месте она могла выручить лучше любой удочки.

С едой долго не думал, взял всё, что было в гараже. Полбуханки чёрного хлеба, кусок сала, завёрнутый в газету, две банки рыбных консервов, одну банку тушёнки, два килограмма картошки, несколько луковиц, головку чеснока. Ещё взял соль, пачку чая и плавленый сырок. Бутылку кефира и полбатона оставленные на утро съел и выпил сразу. Таскать их с собой смысла