Рассвет русского царства. Книга 9 - Тимофей Грехов

— Дзинг! — тренькнула тетива. Я почувствовал, что труп ощутимо дёрнулся. Более того, болт прошёл насквозь через грудную клетку убитого. На несколько сантиметров стальной наконечник высунулся с другой стороны и распорол мне кожу на груди. Боль полоснула по рёбрам, но это была лишь царапина по сравнению с тем, что предназначалось мне изначально.

Больше арбалетчик сделать ничего не успел. Я влетел в него, толкая перед собой тушу его товарища. Весь этот «кошмарный бутерброд» обрушился на стрелка. Он запутался в собственных ногах, потерял равновесие, и мы кубарем выкатились в коридор.

Там, в слабом свете масляных ламп, он проявил недюжинную живучесть. Отшвырнул пустой арбалет, выхватил из-за спины узкий кинжал и стал медленно пятиться, озираясь в поисках выхода.

В этот момент я краем глаза заметил причину их бесшумного появления. Двое рынд неподвижно лежали у стены в неестественных позах и не подавали признаков жизни.

— Что вы с ними сделали? — спросил я, стараясь отвлечь убийцу.

На что тот лишь усмехнулся и бросился в атаку. Я пропустил нож, в последний момент уклонившись, и лезвие смогло только вспороть ткань рубахи. Тогда же я попытался перехватить его руку и выбить оружие, но противник оказался ловким.

Он резко вскинул руку и врезал мне локтем прямо в челюсть. В голове зашумело и я шатнулся назад. Но вместо того, чтобы разрывать дистанцию, шагнул в клинч, перехватил запястье и со всей силы ударил рукоятью кинжала ему в темечко. Мужик охнул, ноги подкосились, но он всё ещё держался. Видимо, черепушка у него была литая. Тогда я добавил короткий хлёсткий удар кулаком прямо в кадык. Только после этого он окончательно завалился набок, судорожно глотая воздух.

Не теряя ни секунды, я навалился сверху. Содрал с него кожаный ремень и крепко связал руки за спиной.

Бросив пленника в коридоре, я метнулся в опочивальню.

Мария Борисовна лежала в углу между кроватью и сундуком. Я опустился рядом на колени и осторожно развернул её к себе.

Она дышала… и со слезами на глазах смотрела мне в глаза.

— Я здесь… я рядом… — сказал я, принявшись за осмотр.

Из груди, чуть ниже левой ключицы, торчало оперение болта. Древко засело под углом, наискось. Я, не задумываясь о приличиях, разорвал тонкую льняную сорочку рядом с раной и тут же выдохнул с облегчением. На коже поблёскивал помятый, искорёженный серебряный крестик на толстой цепочке. В тот же миг всё стало ясно: болт угодил сначала в него, металл принял на себя огромную долю удара, и уже после этого снаряд ушёл в сторону, не пробив грудную клетку насквозь.

— Мне больно, — едва слышно прошептала она, и её пальцы вцепились в мой локоть.

— Тише, тише, всё будет хорошо, — я прижал ладонь к её шее, меряя пульс. Слишком частый, но наполнение неплохое. — Кость цела, лёгкое, кажись, тоже не задето. Сейчас я тебе помогу.

— Не хочу умирать, — с мольбой в голосе, сказала она. — Дима, прошу, помоги мне.

— Конечно, помогу. Куда ж я денусь, — ответил я.

Она замолчала, но глаза не закрыла. Я тихо попросил её вдохнуть глубоко — насколько возможно. Она попробовала, скривилась на половине вдоха, но характерного хрипа или бульканья не было. Очень хороший знак.

Вдруг Мария широко распахнула глаза и, собрав остатки сил, вскрикнула.

— Берегись!

Из тени за дверью вынырнула тонкая фигура. Девушка лет двадцати, не больше. Она шла, старясь не выдать себя, сжимая в руке узкий нож-стилет. Наверное, хотела воспользоваться эффектом неожиданности.

Я перехватил свой кинжал и выпрямился во весь рост, закрывая собой Марию.

— Кто ты такая? Чья будешь⁈

Она медленно огляделась, увидела труп в комнате, мельком глянула в коридор. Поняв, что план провалился, крутанулась на месте и бросилась к двери.

Но я не мог позволить ей уйти. Превозмогая боль в ноге, бросился следом. Девчонка была быстрой, но я её достал. Не добежав до лестницы пары шагов, она получила пинок в спину, охнула, потеряла равновесие и со стуком приложилась лбом в бревенчатую стену. А её оружие улетело вниз по лестнице.

Вернувшись в комнату с бессознательным телом девчонки, я снял пояс с убитого и крепко перевязал ей руки. После чего выбежал к открытому окну, набрал в грудь холодного ночного воздуха и заорал так, что, наверное, проснулся весь Новгород на другом берегу Волхова:

— К оружию! Нападение! Помощь ко мне, живо!

Во дворе мгновенно закипела жизнь. Захлопали двери казарм, но до этого в колокол начали стучать часовые. Я успел увидеть знакомую фигуру… на ходу натягивая кафтан, бежал Семён. «Ну кто бы сомневался», — мелькнула у меня мысль.

Семён ворвался в опочивальню, держа саблю наголо. Бросил короткий пронзительный взгляд на полуобнажённую Марию Борисовну, замер на мгновение и тут же отвёл глаза, направляя клинок в сторону шевелившегося убийцы.

— Нашёл, чего стесняться! Помогай давай, чай бабу не видел! — сказал я.

— Я тебе припомню за бабу, — тут же прорезался голос Марии Борисовны.

— Шутишь! — усмехнулся я. — Значит, жить будешь.

Семён тем временем убрал клинок в ножны и подошёл. Мы взялись за дело и вместе аккуратно подхватили Марию. Он под колени, я под плечи, стараясь не потревожить болт. И под её тихие прерывистые всхлипывания осторожно подняли её и уложили на кровать.

— Семён, мне нужен свет. Больше света! — сказал я.

Тогда он принялся зажигать все лампады, превращая полумрак в подобие операционной. В коридоре послышался топот, это в дом вбежали несколько дружинников. Я высунулся в дверь, жестом велел им замереть. И быстро накрыл Марию Борисовну её же платком, который спал с её плеч.

— Срочно Фёдора ко мне! Пусть несёт мой саквояж, спирт и чистые бинты. Бегом!

Ближайший парень сорвался с места, едва не сбив товарищей. Остальным я указал пальцем на девчонку и на связанного арбалетчика.

— Этих в поруб. В самый глубокий. Охрану удвоить, никого не пускать, ни воевод, никого, без моего слова. Ясно?

Дружинники молча кивнули и поволокли пленников прочь.

Я вернулся к Семёну и опустил голос.

— В коридоре двое мёртвых рынд.

Он помрачнел и кивнул.

— Тела убрать, завернуть достойно. Чтоб прислуга лишнего не видела. И скажи людям, если кто спросит про шум, никакого нападения не было. Воевода опрокинул светильник, маленький пожар, всё в порядке.

— Не поверят.

— Может, и