Соната Любви и Города: Дракон - Анна Игоревна Рудианова

— Эй! Не лезьте! — строго прикрикивает на них Давид Хворь, но духи не слушаются, они продолжат наседать, отсекая Толика от Видящих и от ведьм.

Даже Пир бросается в бой и пытается укусить Толика за ногу.

Город защищает своих от демона.

Но не Толика.

— Чтобы победить, надо сдаться, — шепчу предсказание, переданное духами, и не могу сдержать слёзы.

Неужели всё вот так и закончится?

9

АНАТОЛИЙ

А теперь я как будто смотрю кино изнутри.

Вот Люба рядом со мной. И Борис. В следующее мгновение они оба падают на землю, из тела друга толчками выливается на снег кровь, а вместе с ней и жизнь, но в небо улетают две магические силы. Люба смотрит на меня в ужасе, и мне не нравится этот взгляд.

Вот подскакивает батя и замахивается. Вот он отклоняется от моего кулака и ругается.

Пытаюсь перехватить управление телом у демона. Ничего не выходит. Чувствую, как меня всё глубже засасывает в тёмный водоворот нечестивых мыслей о всемирном могуществе.

Внутри меня ликование. Наконец-то я свободен! Я могу стать самым сильном на свете магом, подчинить себе Город. Да на хрен мне нужен Санкт-Петербург! Я могу стать хозяином всего мира! Лучшие машины, девочки, бесконечный поток денег. Работать не надо, думать не надо! Наконец-то побываю в Австралии.

Меня не слушаются ни руки, ни ноги. Хорошо хоть мозги пока на месте. Я сворачиваю демоническую эйфорию и приказываю своему телу прекратить атаковать батю, но ничего не выходит. Магия, до этого сдерживаемая знаком рода, теперь щедро разбрасывается оккупантом. Отец уворачивается от атак, Видящие страхуют его, но пока не лезут. И кажется, что силы демона не уменьшаются с каждой атакой, а только приумножаются.

Я, будучи внутри демона, ощущаю эту жгучую волну ненависти, выплёскиваемую наружу. Он десятки лет смотрел на мир моими глазами и ненавидел меня и, конечно, моего отца. Какой-то глупый смертный, решивший, что может остановить демона, посмел засунуть его в себя, как какую-то макаронину, и даже не пережевал, оставив демону все чувства.

Глупо сочувствовать монстру, занявшему твоё тело, но во мне зарождается именно сочувствие.

Именно потому, что я оказался на его месте, без возможности отвернуться, когда мои руки убивают моего друга, без возможности вмешаться.

— Ты б знак подал, что тебе скучно, поболтали бы, уладили всё без драки! — кричу демону. Он не отвечает, но я явно слышу усмешку в ответ.

Неожиданно на меня нападают голуби, кружат вокруг, гадят на голову, заставляя отступить на пару шагов от бати и Любы. В темноте они налетают друг на друга и бьются мягкими телами мне в лицо. На мгновенье, то самое, когда надо стереть помёт с щеки, демон теряет контроль, и я пытаюсь стать главным. Но меня опять выталкивает в темноту.

— Сука ты всесильная! Не надоело ещё? Вот захватишь ты мир, что будешь с ним делать?

— Не нужен мне мир, — прилетает ответ.

— А что нужно? — Моя болтовня отвлекает демона, позволяя Видящим окружить демона.

— Свобода. Я хочу свободы!

Со всех сторон на меня наседают сущности, Хранитель и тот пожаловал на огонёк. Не иначе поглумиться явился, зараза. Мало ему было меня гнобить. Но присматриваюсь, даже голову немного удаётся повернуть, что Хранитель-то мне помогает. То есть, конечно же, своим любимым сущностям, но в общей сложности все борются с демоном. То есть со мной.

То есть меня они собираются убить.

— Не Город, а сборище клоунов! — рычит демон.

Он посылает мне свои воспоминания. Не знаю, специально или просто взгрустнул, но себя он видит огромным краснокожим гигантом с рогами и копытами. Конечно, обидно, когда тебя птицы обгаживают да осьминоги кальянами бьют.

Ладно, фиг с вами, можете меня убивать — я даже расставляю руки в стороны для удобства. Но в реальности только дергаю средним пальцем, чем злю Чижика-пыжика и леших.

Надо же, как много вас тут собралось.

Но силы неравны. Демон древнее и сильнее. И у меня нет ни одной мысли, как его победить. Батя как-то смог подчинить демона себе, но, видимо, моих сил недостаточно. Я даже не могу выставить эту заразу из своего тела.

Замечаю, как из кармана отца выпадает на снег брошь. И принимаю единственное решение.

Брошь с синим камнем — сильный артефакт, единственный в мире, способный исполнить искреннее желание. А у меня самое что ни на есть искреннее: я хочу остановить демона раз и навсегда.

Вспоминаю предсказание, отец показывал мне маленький круглый шарик.

Сфинксы сказали, что всё повторится и дети пройдут по длроге родителей. Отец мой впустил в себя демона, и я впустил. как и он я могу победить его только перестав сопротивляться.

Расслабляюсь, ловлю дзен, в душе становится пусто. Теперь двигаюсь не я, а сам демон, потому что мы стали одним целом и у меня нет причин ему мешать.

Слышу в себе удовлетворение и победносный рык, заставляю пошевелить себя тихонько кистью, разжимаю пальцы и наклоняюсь. Каждое маленькое движение мимолетно, незаметно. Всего лишь смена положения, на которую согласен демон. Он не понимает, что я затеял, и не сопротивляется. Зачем давить меня и мою волю, если теперь это его воля?

Ещё один рывок.

Хватаю брошь и с отчаянием загадываю умереть вместе с демоном, не давая себе вспомнить о маме, о Любушке, о мечтах.

Смерть — это ведь тоже своего рода свобода.

10

ЛЮБОВЬ

Всё меняется за секунду. Толик подскакивает к отцу и тут же падает рядом с ним, оставляя на своём месте чёрное марево с тусклыми очертаниями рогов и хвоста.

Демон расправляет красные перепончатые крылья, но улететь не может.

Фигура в балахоне и с острой косой в руках мелькает очень быстро. Но не заметить её невозможно. Она всё это время была здесь и ждала.

Одним ударом она сносит голову демону. И чернота опускается к земле тонкой струйкой, втягиваясь в нечто в руках у Толи.

Клим Анатольевич обнимает сына и разжимает его ладонь.

Сапфировая брошь оборачивается птицей с красивыми переливающимися перьями, наклоняет голову и смотрит мне в глаза, а потом одним взмахом улетает в небо.

— Пролита кровь невинного, пожелавшего покончить с демоном. Смерть не может убить бессмертного, но может заточить его навечно, — сквозь кашель говорит Клим Анатольевич и гладит Толика по