Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Как же тепло спать на соломенном матрасе! Даже жарко, фух. Еще бы не кололся, вообще сказка была бы.

Чувствую шевеление сзади. Пегги просыпается и потягивается. Так и не согласилась она спать отдельно. Ничего! И ее комнату обустроим.

После завтрака, состоящего из подогретых вчерашних пирожков с капустой и чая, выхожу на крыльцо. С внутреннего двора доносится бодрый стук молотка и звуки ножовки. Помощники уже пришли и вовсю занимаются восстановлением бани.

Спускаюсь по прогибающимся ступеням и сворачиваю в сад. Под ногами шелестит прошлогодняя трава. Стройные ряды яблонь уходят вдаль, насколько хватает зрения.

Приставляю ладонь козырьком ко лбу и осматриваю посадки. Кривые черные ветви яблонь тянутся к небу, будто просят солнечного тепла. Ох, как же здесь будет красиво, когда деревья зацветут!

А зацветут ли? Подхожу ближе и провожу ладонью по шершавой коре яблонек, покрытых лишайником. Болели они, вот и перестали плодоносить. Вон, сколько веточек сухих!

Ласково похлопываю по стволам и вздыхаю. Как бы их вылечить? Как вернуть жизнь?

Придерживаю подол платья, чтобы не цеплялся за сухую траву и валежник, пробираюсь в глубь сада. Издалека замечаю ряды низких кустов с тонкими сухими ветвями. На смородину похожи.

Опускаюсь рядом на колени и осматриваю ветви, пропускаю их между пальцами. И эти погибли. Жаль, ведь их здесь столько, что можно было всю деревню повидлом обеспечить. Или джемом. Ух, какой я джем умею варить из красной смородины! Прозрачный, рубиновый, пальчики оближешь!

На душе становится тоскливо. В этом мире не найти энциклопедий и не зайти в интернет, а местные наверняка все перепробовали, спасая свои сады. Как мне возродить растения?

Неужели я беспомощна и бесполезна? Нет, рановато унывать. Но что же делать?

От нахлынувшего отчаяния на глаза наворачиваются слезы. Бегут по щекам, а я их смахиваю тыльной стороной ладони. Развела сырость на пустом месте!

Ох, Белинда! Безвольный ты нытик. Всю жизнь боялась перемен и слово поперек сказать, а теперь… Теперь я за главную. И нечего мне настроение портить своими эмоциями. Уж я перемен больше не страшусь! После всего, что со мной произошло.

Так легко не сдамся!

Как моя бабушка делала, а? Белила стволы, срезала сильно пораженные ветви, соскребала щеткой наросты и… что-то еще. А вот что именно? Все-таки поспрашиваю у местных. Еще не все потеряно!

Поднимаюсь с земли и бреду к дому. Как здесь хорошо! Сейчас бы коврик расстелить и йогой позаниматься. Но местные увидят да на костре сожгут. К тому же, во дворе полно йоги. Взять хотя бы этот сад или мытье окон.

Точно. Я же собиралась и забыла.

Прибавляю шаг и тороплюсь к дому. Благо, тряпок полно в кладовке. Нагрею воды и перемою все окна в доме, чтобы сверкали и пропускали больше света.

На крыльце сидит Тим, повесив голову и подпирая ее руками. Слегка покачивается из стороны в сторону. Вспышка тревоги подстегивает пульс биться быстрее. И меня заставляет почти бежать.

Подхожу к парню и присаживаюсь рядом на ступеньку.

— Что случилось? Тим?

— Дурно мне здесь, госпожа, — отвечает заплетающимся языком. — Голова трещит, по ночам муть всякая видится. Встаю разбитый, будто и не спал вовсе.

— Ох-х, — тяжело вздыхаю и нервно покусываю губу. Щупаю ладонью его лоб. Холодный и влажный от испарины.

Кажется, дела наши не очень. Не хватало еще хворь подхватить бедолаге. Вспоминаю про пучки травы на чердаке.

— Сиди здесь, а я попробую тебе помочь, — поднимаюсь и забегаю в дом.

Кошусь на дверь под лестницей. А, сейчас не до нее!

На чердаке терпко пахнет травами и сеном. Осматриваю пучки, перебираю пальцами, а они рассыпаются. Что у нас здесь? Ромашка, розмарин, шалфей, зверобой…. Полезные травки. Снимаю с крючков и с охапкой сбегаю на первый этаж. Заварим Тиму, авось полегчает.

Сворачиваю в кухню, взгляд цепляется за подушку в золотистой наволочке, лежащую на диване. Застываю на месте и чуть не роняю пучки травы на пол. Это же та самая треклятая подушка, что Марисса мне всучила в дорогу!

Я спала на ней и… тоже испытывала по утрам головную боль. Неужто…

Подбегаю к дивану и хватаю подушку. Сжимаю ее пальцами, мну со всех углов. Глубоко внутри ощущается какой-то комок, похожий на ощупь на мешочек. Змея ты, Марисса! Самая настоящая, ползучая!

Решительным шагом иду на кухню и беру со стола нож, потрошу безжалостно подушку. И нахожу тканевый мешочек с травами. Даже нюхать не хочу!

Но все-таки осторожно подношу к носу. Что это? Ландыш?

— Какой запах странный, — размышляю вслух. — Вроде знакомый и в тоже время нет.

Пегги отрывается от нарезания капусты и приближается ко мне, вытирая влажные руки о передник. Наклоняется и принюхивается. Отшатывается, как ошпаренная и трет нос пальчиком.

— Да это же багульник болотный! Где вы взяли эту мерзость, госпожа?

— Багульник, говоришь? А что в нем мерзкого?

Она пожимает бесхитростно плечами.

— Так он ядовитый, от корня до цветов. Его нельзя нюхать, умом тронуться можно и помереть.

Чувствую, как меня заполняет до краев обжигающая злость. Умалишенная, значит? Травили девчонку, а потом выставили чокнутой, дом отхапали и за порог выставили. Сволочи!

— Да что ты говоришь? — протягиваю я, усилием воли сдерживаясь. И смотрю на Пегги долгим взглядом. — Как интересно получается. А откуда это подушка и почему на ней мои инициалы?

Пегги выпучивает глазищи и заламывает виновато руки.

— Вы забрали ее из отцовского дома, когда переезжали к господину Доусону. Ваша подушка, госпожа. А откуда она там взялась — я и знать не знаю.

Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Выходит, травили Белинду уже давно. Разворачиваюсь на каблуках и иду к печи, сжимая в ладони мешочек. Собираюсь его сжечь, но в последний момент передумываю. Оставлю в качестве улики. Спрячу в ящике комода под лестницей, пригодится. А вот от подушки надо избавиться, это точно.

Осматриваю баночки со специями на полках. Пегги, умничка, успела их разложить.

— У нас найдется сушеный базилик?

— Да, госпожа.

— В таком случае, завари его и дай немного настояться. А потом заставь Тима выпить настой.

А сама выхожу на улицу и иду во двор, где селяне жгут валежник. Бросаю в костер подушку и наблюдаю, как огонь ее пожирает. Успокаивающее зрелище, гнев начинает отпускать.

Ну что, Белинда, все еще настроена слезы лить? А вот я нисколько.

Глава 23

Белинда

Две недели спустя

Выхожу на крыльцо и с удовольствием вдыхаю прогретый солнцем воздух, в котором витают ароматы почек, молодой травы и первых