Изгой рода Орловых: Барон 2 - Данил Коган

— Благодарю, это будет весьма любезно с вашей стороны, — вместо: «пошёл ты в гору, мерзкий старикашка», — проговорил я.

Я тоже умею в политесы, да.

— Единственное, я не смогу сам ему вас представить. Мою рекомендацию он воспримет исключительно в негативном ключе. Так что я дам вам, Алексей Григорьевич, его контактные данные, а там уже сами договаривайтесь. Уверен, если вы предложите ему достаточную сумму денег, он вам расскажет, как родную мать в крепость обратить.

Профессор выдал мне контакт искомого юриста, и мы расстались, я уверен, считающие друг друга моральными уродами. Но мне лишь бы от будущей тёщи потом не прилетело сиятельное «фи». С роднёй супруги лучше поддерживать хорошие отношения.

До второго юриста я дозвонился без проблем, но после того, как он принял видеозвонок, сразу пожалел об этом. Выглядел этот средних лет мужчина довольно неопрятно и вовсе не напоминал профессионала по удельному праву. Напоминал он скорее бомжа на пенсии. Впрочем, первое впечатление оказалось обманчивым. Несколькими точными вопросами он выяснил, что мне нужно, почесал неухоженную бороду и согласился пойти на должность моего удельного правоведа за довольно скромную сумму месячного содержания. По поводу приговоров он был куда менее категоричен, чем его коллега, и не пытался читать мне мораль, а сказал следующее:

— Мне нужно будет ознакомиться с материалами следствия, перед тем как я дам вам ответ по поводу правомерности ваших действий как владетеля удела. Суха теория, молодой человек, а древо жизни даёт иногда весьма неожиданные плоды. Приговоры тщательно проверяются Минюстом, чтобы не допускать правового беспредела. Имперские власти тщательно следят, чтобы удельные властители не превышали свои полномочия. Если доказательная база будет плохо подготовлена, приговор может быть пересмотрен, и на титулованного дворянина наложен немалый штраф. Плюс его право суда могут ограничить. Вы правильно сделали, что обратились к специалисту. Редкостное здравомыслие в вашем возрасте.

— Там целый букет помимо покушения. Торговля людьми, контрабанда и много чего ещё, как я понял. Мне надо чётко отделить тех, кого я сдам в руки имперских следователей, от тех, кого могу судить сам. Надеюсь, вы прибудете в удел, а не будете предлагать мне онлайн-консультации?

— Если вы оплатите мне дорогу, господин барон, то я безусловно приеду. Более того, никаких онлайн-консультаций я не даю. Это всё чистое шарлатанство. Хм. Я вынужден попросить вас об авансе, так как я немного поиздержался. Если вас не затруднит, конечно…

— С этим не будет никаких проблем, — ответил я. — Как только подпишем договор, я выдам вам сразу двойную сумму оклада, на который мы договорились, в качестве подъёмных. Жить будете в усадьбе. Собственно, жду от вас договор, сделаю перевод и предупрежу о вашем приезде мою гвардию. Вот контакт руководителя моей службы безопасности, — я скинул ему «баронский» номер Истоминой. — За баронство отвечает моя невеста Ксения Ильина, с ней вы будете в непосредственном контакте.

— Я всё подготовлю, — заверил он меня.

Мы обсудили еще некоторые моменты, он уточнил отдельные детали договора, после чего распрощались. Первое неблагоприятное впечатление рассеялось. Юрист оказался очень конкретным человеком, что мне всегда импонировало. Посмотрим, как у него с обязательностью. По срокам он меня просветил, я не мог бесконечно удерживать людей под стражей, но вроде пока спешки особой не было.

* * *

Дальше я совершил совершенно идиотский поступок, далеко не первый в своей жизни. Забив приличных размеров банник на предупреждения Геллера, я начал воплощать простейшие знаки через эфир. Ну бесило меня то, что у меня не вышло с первого раза.

В результате у меня, конечно, опять ничего не получилось, как маэстро и предупреждал. Более того, всё прошло ещё хуже, чем в первый раз. Знаки рассыпались, эфир не слушался, концентрация была как у пьяного зайца. Вдобавок я переусердствовал и отравился собственным эфиром, заблокировав себе доступ к стихийному сердцу. Так что я лишил себя возможности тренировать построение даже стихийных конструктов, неизвестно на какое время. И как теперь к Геллеру на занятие идти? Он, скорее всего, ничего мне не скажет, но выглядеть идиотом в его глазах решительно не хотелось.

В общем, к утру я подошёл с тошнотой, головной болью, слабостью во всём теле и сильно пострадавшей самооценкой.

В таком состоянии меня и застал звонок от Соколова-старшего.

— Доброе утро, ваша милость, — сухо произнёс старик.

— Доброе утро, ваша светлость, — не стал возражать я, хотя и хотелось.

— Весьма прискорбно, что у вас возникли разногласия с моим сыном. Такие разногласия, кои можно разрешить лишь поединком, — он вопросительно посмотрел на меня.

— Вы можете узнать подробности у Евгения, — я пожал плечами и поморщился от приступа головной боли.

— Он проходит инициацию. Началось спонтанно, вы, думаю, знаете, что это значит.

Я знал. Спонтанная инициация — поганая штука. Чаще всего заканчивается для физика плохо, если вовремя не поместить его в печать. Да и тогда никаких гарантий нет. Кроме того, спонтанная инициация не может быть прекращена, пока не произойдёт прорыв стихии. А это значит, что она может длиться не шесть раз по три часа, как у меня, а все восемнадцать часов, например. Теперь хотя бы понятно, почему Женя недоступен. Врать в таком вопросе старший Соколов бы не стал. Ну и отвечать на вопросы родителя Евгений тоже не в состоянии.

— Сочувствую, Ростислав Анатольевич! — вполне искренне сказал я. — Надеюсь, у Евгения всё пройдёт как полагается. Что касается поединка, я, конечно, дождусь, пока он восстановится.

— Я звоню вам, чтобы от имени семьи принять вызов. Замена вас не устроит?

— Ростислав Анатольевич. Мы с Евгением обсудим всё лично, я надеюсь. Это деликатный вопрос. Я прошу прощения, что добавил вам беспокойства в такое время.

— Вы… господин Орлов, я надеюсь, вы понимаете, что делаете. Это всё… весьма неожиданно и несвоевременно. Вынужден откланяться.

Дрянь! Отец Евгения тоже мне скорее нравился. Я понимал его беспокойство за единственного наследника, умудрившегося налететь на спонтанную инициацию. А здесь ещё я такой красивый со своими вызовами. Чувствую себя самой натуральной сволочью.

Дело это всё более отчётливо воняло какой-то странной интригой, направленной то ли против Соколовых, то ли против Вики. Я, если и был целью, то максимум побочной. Хотя… если очень хорошо просчитать Викторию Григорьевну, то я единственный для неё вариант на восстановление справедливости в отношениях с другими боярскими родами или титулованными дворянами. Официальных жалоб она точно составлять не будет. Либо сама врежет так, что мало не