Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Николаевич Коровников

Я видел, как по толпе пробежала волна. Люди плакали. Не скрывая слёз.

— Сегодня, в этот исторический день, звёздная система, которую мы называем Новой Москвой, возвращает себе статус главной резиденции государя. Отныне и навсегда. Теперь ваша планеты не просто столица. Это — символ. Символ того, что мы не отступаем. Что мы возвращаем своё. Что каждый, кто отдал жизнь за эту победу, отдал её не напрасно.

Голос его окреп, и теперь он звучал не как голос ребёнка. Как голос правителя, которому суждено войти в историю.

— С этой минуты начинается возрождение Российской Империи. Планета за планетой, система за системой — мы вернём под нашу руку каждый мир, который был у нас отнят. Мы сделаем это не ради мести. Месть — плохой советчик для того, кто строит будущее. Мы сделаем это ради наших детей. Ради тех, кто ещё не родился. Чтобы они жили под мирным небом Империи. Чтобы над их городами реял двуглавый орёл — символ силы, единства и справедливости.

Он простёр руку вперёд, указывая на толпу, на город, на планету, на всё, что лежало за ними.

— И пусть каждая звезда, которую мы вернём, знает: мы пришли с миром. Мы пришли строить, а не разрушать. Мы пришли защищать, а не карать. Но если враг снова попытается отнять у нас то, что принадлежит нам по праву, — мы придём к ним с мечом…

Глава 8

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: столичная планета Новая Москва-3.

Дата: 21 августа 2215 года.

Я вошёл в зал совещаний последним. Не из желания эффектно опоздать — просто задержался в коридоре, разглядывая барельефы на стенах. Башня «Империя» досталась нам вместе с кабинетами, ковровыми дорожками и запахом чужого дорогого табака, въевшимся в переборки. Символизм, конечно, хлёсткий: ещё позавчера здесь заседало правительство Птолемея Грауса, а сегодня в его приёмной толпятся наши адмиралы и министры. Под ногами мягко пружинило тёмно-серое покрытие — явно доставленное с какой-то колониальной планеты, явно стоившее больше годового жалованья младшего офицера. Я невольно подумал: скольких людей Граус ограбил, чтобы обставить этот этаж? И куда всё это теперь денется? Перейдёт к нам? Или, как и сам Граус, исчезнет в неизвестности при очередном штурме? В моей голове эти мысли звучали не цинично — скорее, как констатация факта. Мы на войне, на которой дворцы переходят из рук в руки быстрее, чем их успевают обжить.

Таисии Константиновны не было — как мне шепнул перед заседанием Борисевич, она с утра занималась размещением эвакуированных семей, прибывших с караваном из «Суража». Густав Адольфович Гинце, по его же словам, заперся в технической лаборатории, пытаясь восстановить погибшего Алекса-3. Я был рад их отсутствию. Меньше посторонних взглядов — меньше поводов для публичной пикировки. И без того в воздухе висело достаточно напряжения.

Зал совещаний располагался на двухсотом этаже — огромное круглое помещение с куполообразным потолком, на котором проецировалась карта Российской Империи. В центре стоял длинный овальный стол из чёрного дерева — тяжёлый, массивный, явно рассчитанный на иные кабинеты и иных хозяев. Приглушённый фильтрами окон на лица присутствующих падал утренний свет.

Император расположился во главе, в кресле, великоватом для мальчика. Но сидел он так прямо и уверенно, что несоразмерность переставала бросаться в глаза уже через минуту. Слева от государя разместились адмиралы и военные — Хромцова с каменным лицом, Пегов, задумчиво потиравший переносицу, несколько офицеров штаба, которых я знал шапочно. Справа — гражданские министры, люди большей частью новые, назначенные на бегу взамен сбежавших с Граусом. Я занял место с краю, почти в тени, сознательно дистанцируясь от центра. Моё положение после вчерашнего оставалось шатким: с одной стороны, император публично не выразил недовольства, с другой — Таисия до сих пор не разговаривала со мной. И каждая минута этого молчания была красноречивее любого выговора.

Генерал Борисевич, сидевший через два стула от меня, то и дело промокал лысину клетчатым платком и нервно поправлял перстень на мизинце. Его положение было незавидным: император поручил ему провести ревизию дел на планете, но должности губернатора пока не дал. Обещание, повисшее в воздухе. Висящий в неопределённости Борисевич напоминал мне воздушный шар, из которого выпустили половину газа — ещё держится, но уже болтает из стороны в сторону. Иногда он бросал быстрые взгляды на государя — не как подчинённый на начальника, а как проситель на того, кто может одним словом решить его судьбу.

— Прошу, — Иван Константинович чуть подался вперёд, положив ладони на стол. Гул голосов мгновенно стих. Последний шёпот смолк, и в зале стало так тихо, что я расслышал, как скрипнуло кресло у одного из министров. — Начинайте, Генрих Христофорович.

Борисевич встал, одёрнул мундир, зачем-то прокашлялся, хотя микрофоны и так транслировали каждое его слово. Перстень сверкнул в свете плафонов. Его манера держаться перед начальством всегда была смесью угодливости и искреннего энтузиазма — и сейчас, оглядывая присутствующих, старик, кажется, пытался найти глазами союзников. На мгновение задержал взгляд на мне, и я едва заметно кивнул: давай, не робей.

— Ваше Императорское Величество, господа адмиралы, господа министры, — начал он своим густым, хорошо поставленным голосом, который, казалось, отражался от пустого купола. — Позвольте доложить о текущем состоянии дел на столичной планете по итогам ревизии, проведённой моей канцелярией за последние сутки.

Он выдержал паузу, давая значимости моменту, и продолжил:

— Начну с главного — с настроений. Должен сказать, и скажу это с гордостью: подавляющее большинство горожан горячо поддерживает императора. Митинги, прошедшие вчера в крупнейших полисах континента, собрали столько людей, сколько я не видел за всю свою губернаторскую карьеру. Инцидентов практически не зафиксировано. Граждане приветствуют восстановление законной власти. Скажу больше — они ждали нашего прибытия. Мои люди опросили несколько тысяч респондентов в разных районах столицы, и цифры говорят сами за себя.

Он сделал паузу и, понизив голос до доверительного полушёпота, добавил:

— Конечно, есть и те, кто предпочёл бы обратное. Но они уже не здесь.

— Сбежали? — уточнил император, чуть приподняв бровь.

— Именно так, Ваше Величество, — закивал Борисевич. — Основная масса сенаторов, министров, высших чиновников прежнего правительства бежали вместе с Птолемеем Граусом. По нашим оценкам, основанным на данных сканеров дальнего обнаружения, он на линкоре «Агамемнон» в сопровождении