Адмирал Империи – 64 - Дмитрий Николаевич Коровников

нескольких верных ему крейсеров и остатков Пятой «линейной» дивизии адмирала-паши Рейса покинул зону видимости, и судя по всему, направляется к точке перехода на систему «Тула-2». В Тульский Промышленный Пояс, господа.

— Перехватить нельзя? — спросил кто-то из министров, кажется, новоназначенный глава департамента транспорта.

Борисевич бросил быстрый взгляд на Хромцову и словно споткнулся.

— Это вопрос к военным, — произнёс он осторожно, и я уловил в его голосе нотку облегчения от того, что ответственность можно переложить. — Позволю себе лишь добавить, что с точки зрения гражданской администрации бегство правительства Грауса создало вакуум власти, который мы сейчас оперативно заполняем. На ключевые посты назначены лояльные люди, канцелярии работают, документооборот восстанавливается. Налажены поставки продовольствия из планетарных хранилищ, и я лично контролирую…

— Благодарю, Генрих Христофорович, — император мягко, но решительно прервал его. — Вопросы снабжения обсудим позже, в узком кругу. Сейчас меня интересует военная составляющая.

Борисевич, чуть сбитый с толку, моргнул, но быстро справился с собой.

— Разумеется, Ваше Величество. Я лишь хотел добавить, что…

— Потом, — в голосе мальчика прозвучала та самая стальная нота, которая заставляла умолкать генералов. — Спасибо, присаживайтесь.

Борисевич сел и нахмурил свои густые брови. Я заметил, как дрогнули его пальцы — он явно рассчитывал на более развёрнутый доклад и, возможно, на публичное одобрение своих усилий. Но государь уже смотрел в другую сторону. И этот взгляд не оставлял места для возражений.

— Агриппина Ивановна, — произнёс он. — Вы на сегодняшний момент являетесь самым опытным адмиралом в моём космофлоте. Скажите, что, по-вашему, необходимо предпринять в военной сфере в первую очередь?

Хромцова поднялась. Без суеты, без лишних движений — так, как поднимается человек, давно привыкший к тому, что его слова имеют вес. Я увидел, как она одёрнула край мундира — едва заметный, почти машинальный жест, означавший: сейчас я скажу то, что вам может не понравиться.

— Ваше Величество, господа присутствующие, — её голос звучал ровно и твёрдо, как гул башен главного калибра. — Позволю себе быть краткой. Угроза очевидна. Адмирал Валериан Суровцев, силы которого в настоящий момент контролируют систему «Сураж», несомненно уже получил информацию о том, куда ушёл караван императора. Как только он узнает, что Птолемей Граус потерял столицу и бежал, — а это лишь вопрос времени, — он двинется сюда.

Она обвела взглядом присутствующих, и я почувствовал, как в зале стало тише. Даже министры, до того перешёптывавшиеся, замерли. Кто-то сглотнул — я услышал этот короткий, сухой звук.

— Как вы знаете, наши силы невелики, — продолжила она. — Корабли моей эскадры и эскадры вице-адмирала Пегова серьёзно повреждены. Мы потеряли до сорока процентов прежнего состава. Из строя выведены восемь линкоров полностью, ещё столько же требуют капитального ремонта. Крейсера… — она на мгновение запнулась, и я понял, что она вспоминает лица. — Крейсера понесли тяжелейшие потери.

Сорок процентов. Я помнил, чего стоили эти сорок процентов — помнил лица, имена, последние доклады капитанов, обрывавшиеся на полуслове. Хромцова говорила о цифрах, а я видел за ними экипажи. Всё это было вчера. И всё это теперь стало просто статистикой.

— Экипажи измотаны до предела, — продолжала Хромцова, и в её голосе на мгновение прорезалась та усталость, которую она обычно прятала за каменным лицом. — Многие вымпелы требуют докового ремонта. Однако, — она подняла палец, и голос снова окреп, — в наших руках есть и преимущества. Пятьдесят фортов, приведённых княжной от Константинова Вала, и оставшиеся корабли эскадр дают нам шанс. Шанс отбиться. Но только в том случае, если мы не будем распылять силы и сконцентрируем всё, что имеем, на обороне столичной системы.

— Конкретнее, Агриппина Ивановна, — проговорил император.

— Срочно, — она выделила это слово, — надо срочно начинать ремонт кораблей на орбитальных верфях. Одновременно — запускать планетарные кольца обороны, чиня те орудийные платформы, что уцелели после диверсии Алекса-3. Сосредоточить форты вокруг орбитальных узлов. Сформировать единый командный центр. Если мы успеем привести оборону в порядок до подхода Суровцева или возвращения османов, чего тоже нельзя исключать. — мы устоим. Если нет…

Вице-адмирал не договорила. Но все и так поняли.

Император молчал несколько секунд. Я видел, как он перебирал в уме её слова — взгляд его был устремлён в одну точку на столе, а губы чуть сжаты. Он не просто слушал — он взвешивал, словно уже представлял себе линию обороны, которую рисовала Хромцова. Наконец он кивнул — медленно, но уверенно.

— Я услышал вас, Агриппина Ивановна. Благодарю. Присаживайтесь.

Хромцова села. Я успел заметить, как она бросила на меня короткий, оценивающий взгляд — словно проверяла, не собираюсь ли я встрять.

И тут государь повернулся ко мне.

— Александр Иванович, — произнёс он, и по моей спине пробежал холодок. — Вы сегодня на удивление немногословны. Что вы думаете о дальнейших действиях?

В зале повисла тишина. Она была совершенно другого рода, чем во время речи Хромцовой, — не напряжённая, а ожидающая, с оттенком любопытства. Я ощутил на себе взгляды всех присутствующих: Хромцовой — настороженный и немного враждебный, Борисевича — заинтересованный, министров — оценивающий, словно они впервые меня видели. Я не спешил отвечать. Сделал паузу, обвёл глазами стол, словно проверяя, все ли готовы услышать то, что я скажу.

— Ваше Величество, — начал я, не вставая, но выпрямившись в кресле так, что спина заныла. — Я согласен с вице-адмиралом Хромцовой в том, что оборона столичной системы — первоочередная задача. Более того, я считаю, что все имеющиеся у нас силы должны быть брошены на её решение.

Хромцова чуть заметно расслабила плечи — мол, ну наконец-то Васильков говорит что-то разумное. Но я ещё не закончил.

— Однако, — продолжил я, чувствуя, как напряглась шея, — есть одна проблема, которая делает оборону столицы в долгосрочной перспективе бессмысленной.

— Какая же? — спросил за остальных Борисевич.

— Форты Константинова Вала, — ответил я, и воздух в зале сгустился. — Оставшиеся в «Сураже». Тысяча сто фортов. Тысяча сто — не полсотни, с которой кое-как справились османы. Это армада. Оружие, способное переломить ход любой войны. И сейчас это оружие находится в руках нашего врага. Я напомню: каждый форт — это автономная боевая станция с собственным реактором и орудием главного калибра. Тысяча сто таких станций — это не то, что можно игнорировать в космическом сражении.

Хромцова поджала губы. Я же продолжал:

— Суровцев сейчас в «Сураже». Он неизбежно придёт сюда — тут Агриппина Ивановна права. Но даже если мы отобьём первую атаку, даже если укрепим орбиту и восстановим кольца, — к нам придёт вторая волна. Граус, который бежит сейчас к переходу на «Тулу», в Тульский Промышленный Пояс, а это крупнейшие верфи сектора, господа. Там он наберёт себе новый флот. Османы, которые