ЭнергоМорф II. Защитник. Том I - Максим Балашов

смотреть кровавые боевики без содрогания. А тут — пытки, убийства, отрубленные конечности… И самое главное — чувство вины или сожаления его не посещало. Он стоял посреди комнаты, сжимая в руке залитую кровью гаму, и чувствовал… пустоту. Холодное, бесстрастное спокойствие. Будто не человека только что лишил жизни, а муху прихлопнул. Надоедливую, жирную муху, которая давно заслужила тапок.

Крас считал, что всё сделал правильно. Ещё бы! Ублюдок, который наживался на чужом горе, насиловал и убивал, получил по заслугам. Мир стал чуточку чище — на одного мерзавца меньше. И Сергей не собирался корить себя за это. Ни сегодня, ни завтра, ни через год. Слишком многое стояло на кону, чтобы размениваться на дешёвые моральные терзания.

— Всё, Вась, — тихо сказал он, вытирая лезвие о тряпку. — Едем дальше. Дела не ждут.

После страшных ужасов, рассказанных ему Василием про старого демона во плоти по имени Юрий Борисович, Сергей опасался, что теперь спать нормально не сможет. В голову лезли картины одна мерзостнее другой: тёмный подвал, кислотные бочки, связанные жертвы. Он думал, что образы будут преследовать его по ночам, вырывая из сна с холодным потом и бешеным сердцебиением.

В газетах часто мелькали статьи о пропавших людях. По большей части это были девушки лёгкого поведения из эскорт-услуг премиум-класса — те, чьё исчезновение редко вызывало громкий общественный резонанс. Но проскальзывали и похищения школьниц. Именно их фотографии с особой тщательностью обходили стороной федеральные каналы, ограничиваясь сухими сводками без подробностей. Теперь выяснилось, что большинство из похищенных заканчивали свои дни в подвале усадьбы убитого. Не в какой-нибудь канализации, не в лесополосе на окраине — а в роскошном особняке с мраморными полами и хрустальными люстрами. Ирония, достойная пера самого дьявола.

По сути, душегуб и приезжал в провинциальный город для собственного развлечения — садистского эго, подкреплённого толстым кошельком и связями. У него были куплены почти все чиновники и полиция — от участкового до прокурора. Так что он мог творить зло безнаказанно годами. Охранник также поведал Сергею, что многие власть имущие приезжали в резиденцию для сексуальных зверств. Целая сеть, экосистема, если хотите. Где одни убивали, другие насиловали, третьи прикрывали, четвёртые делали вид, что ничего не замечают. И все они считали себя неуязвимыми.

Да, Карцев заслужил суровое наказание, и смерть, по мнению Сергея, была именно тем, что нужно. Не тюрьма, не ссылка, не домашний арест в собственной вилле с видом на море. Отдай они его правосудию — ушлые адвокаты вытащили бы его по болезни из тюрьмы. «Острая сердечная недостаточность», «онкология четвёртой стадии», «несовместимо с содержанием под стражей» — стандартный набор, работающий безотказно. И тот очень быстро исчез бы за границей. На частном самолёте, с паспортом другой страны и чемоданом, набитым евро. А впоследствии кричал с территории суверенного государства, какая в его родной стране паршивая власть, притесняющая честных бизнесменов. Знаем, проходили. Не раз, не два. Целая индустрия построена на так называемых «честных предпринимателях».

Крас усмехнулся собственным мыслям. А учитывая связи Юрия Борисовича, вышел бы он примерно через час после оформления документов. И поехал бы дальше убивать, насиловать, заливать новые жертвы кислотой. А газеты снова написали бы о «пропавших без вести», и никто бы ничего не расследовал, потому что расследовать такие дела — себе дороже.

— Нет, Вась, — тихо сказал Сергей, глядя на проплывающие за окном огни города. — Мы сделали правильно. Единственно возможное. Мораль тут отдыхает, а совесть пусть идёт лесом. Мир стал чище ровно на одного ублюдка. И это, чёрт возьми, приятное чувство.

Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. И, как ни странно, спать ему хотелось без всяких кошмаров.

«Насколько же прогнил бренный мир! — думал Сергей, глядя в окно автомобиля на убегающие назад фонарные столбы. — Человеческая жизнь стоит так мало. Девочке, которую Вася отправлял восвояси, не было и восемнадцати лет. Совсем ребёнок. На что только не пойдут люди ради удовлетворения низменных потребностей». С одного взгляда можно было понять: она не являлась нищей, доедающей последний кусок хлеба. А совсем наоборот — очень ухоженная особа. Дорогая одежда, маникюр, причёска, за которой явно следил профессионал. И всё равно — в подвал, к старику с извращённой фантазией. За деньги. Родители продали? Или сама согласилась, не понимая истинных масштабов бедствия?

«Деньги, — продолжил мысль Крас, сжимая кулак. — Грязные бумажки, вот что правит прогнившим миром. А такие люди, как Юрий Борисович, обладая огромными капиталами, пользуются своим положением и переходят все этические и моральные границы. Для них не существует слова „нельзя“. Есть только „хочу“ и „могу“. И самое страшное — им это сходит с рук. Годами. Десятилетиями».

Он вспомнил свою жизнь — серую, однообразную, с вечным подсчётом копеек до зарплаты. Когда человеку приходится постоянно думать о том, как прокормить себя или семью, ему некогда заниматься развратом и насилием. Нет ни сил, ни времени, ни желания. Просто выживание. Тяжёлое, унылое, будничное. И в этом, пожалуй, есть своя мрачная справедливость.

«Нет, быть богатым совсем не плохо, — поправил себя Сергей. — Плохо быть коллекционером. Коллекционером чужих тел, чужих жизней, чужих страданий». Как говорил какой-то мудрый мыслитель (Крас уже не помнил, кто именно, но суть запомнил крепко): «Если человек тащит в свой дом мусор и хранит его, не выкидывая, то мы называем его сумасшедшим. А того, кто накапливает огромные состояния, которые он не сможет потратить и за несколько жизней, называем кумиром». Ложные ценности — вот что нам прививали на протяжении всей истории. Жажда наживы, поклонение золотому тельцу, готовность растоптать ближнего ради лишней цифры на счету. И никто не задумывается — а стоит ли овчинка выделки? Стоят ли кровавые миллионы тех слёз, что пролиты на подвальном бетоне?

«Может, и не стоит спасать эту планету?» — вдруг подумал Крас, и сам испугался собственной мысли. Но тут же отогнал её, как назойливую муху. Стоит. Обязательно стоит. Хотя бы ради тех, кто ещё не превратился в морального урода. Хотя бы ради чистого неба над головой и права ребёнка не знать, что такое кислотные бочки.

Когда всё было закончено — счета опустошены, тело упаковано, улики уничтожены, — Василий отвёл нового босса в столовую. Они пообедали, и Сергей поведал своему напарнику, что случилось с ним за последнее время. Говорил долго, обстоятельно, иногда запинался на самых невероятных моментах, но не врал ни в едином слове.

Василий долго сидел в ступоре, переваривая полученную информацию. Глаза его остекленели,